33 несчастья - 24 — Чего это ты, Наташка, всё одна да одна?

33 несчастья - 24 — Чего это ты, Наташка, всё одна да одна? Такая баба красивая, статная. Молодая ещё, кровь с молоком! Какой холостяк в нашей деревне не мечтает с тобой жизнь делить? Покажи мне его, я хоть посмотрю на этого слепца!
— Отрадно, Агафья Львовна, что вы так меня восхваляете. Вот только ну их, этих женихов. Не лежат к ним душа и сердце. Я своего мужчину жду. Настоящего. Скоро выйдет он...
Наташа тяжело вздохнула, и я заметила, как на её ресницах заблестели слёзы. Я тут же прикусила язык, поняв, что ненароком ковырнула глубокую, незажившую рану. Хотела уже извиниться да сменить тему, но Наташа сама начала рассказ, будто ей давно нужно было выговориться кому-то.
Была Наташка тогда совсем юной, тонкой, как березка. Поехала в город, в институт поступать. Там-то и встретила Егора. Он тоже был сельский парень, из соседнего района, но в городе быстро обтесался, стал видным, языкастым. Закрутилось у них всё быстро, как в кино: свидания под луной, цветы на последние копейки. И вот уже Наташка, сияющая от счастья, привозит его в родную деревню к родителям знакомиться.
Отец у Наташи, Степан Ильич, мужик был суровый, строгий. Всю жизнь в колхозе, руки в мозолях, взгляд тяжелый. На знакомстве он парню ни выпить не предложил, ни покурить вместе во двор не позвал. Сидел за столом, как каменное изваяние, и всем своим видом давал понять: он Егору не дружбан и не собутыльник, а потенциальный тесть, который абы кому дочь не отдаст.
Зато допрос он устроил с пристрастием. Наташа тогда даже удивилась: вроде отец в «органах» никогда не служил, всю жизнь за баранкой трактора, а откуда такие познания в «выбивании показаний»? Егор под его взглядом ёрзал на стуле, потел, но держался молодцом — отвечал складно, улыбался иногда.
Но когда вечер закончился, и гость ушел спать в пристройку, отец отозвал Наташу в сторону.
— Не вздумай выходить за него, дочка! — Степан Ильич погрозил дочери огромным кулаком.
— Почему, пап? — Наташа удивилась. — Он же такой хороший! Учится, не пьет, вон как на меня смотрит! Что тебе не понравилось?
— Послушай отца, — глухо отозвался он. — Выйдешь за него — много плакать будешь. И мы тебе тогда ничем не поможем. Это будет твой выбор, и нести его тебе одной.
Наташа тогда только плечами пожала. Думала: «Ну, старик ревнует, единственную дочь из гнезда выпускать не хочет». Не прислушалась она к отцовскому сердцу, и уже через год они с Егором сыграли свадьбу.
Поначалу жизнь казалась сказкой. Егор был заботливым, внимательным, пылинки с неё сдувал. А потом дела у него резко в гору пошли. Он бросил свою контору, занялся каким-то бизнесом — то ли перепродажей чего-то, то ли стройками. Вот тут-то парень и раскрылся. Остались они жить в городе, и этот город поглотил Егора с головой. Появились деньги, дорогие костюмы, пафосные друзья.
Вспомнит иногда Наташа слова отца: «Не вздумай за него выходить», и только усмехнется про себя. И чего не понравился папе такой зять? Красивый, успешный, в руках всё горит, язык подвешен — любого уговорит.
Но прошло время, и Егор стал меняться. Начал «налево ходить», сначала осторожно, а потом всё наглее. Семья к тому времени уже Варенькой обзавелась. Маленькая дочка смотрела из коляски своими чудесными изумрудными глазками — ну не ребенок, а ангелочек, разве что без крыльев за спиной. А Егор от дома всё дальше и дальше. Всё у него встречи, партнёры, дела государственной важности, совещания до полуночи.
Наташа — душа простая, деревенская — не сразу поняла, что к чему. Она его никогда не подозревала. Не лезла в телефон, не обнюхивала воротнички рубашек на предмет чужих духов после его «заседаний», не шарилась по карманам в поисках чеков из ресторанов. Верила ему, как себе.
Но однажды он сам прокололся. Думал, что Наташа ушла на прогулку с Варей, и заговорил по телефону в прихожей с каким-то приятелем.
— Анжела? — хохотал он в трубку, развалившись в кресле. — Да что там Анжела! У меня и не такие бабы были. Ты вот приедешь ко мне на выходных, я тебя с парой-тройкой таких краль познакомлю — закачаешь