04.07.2026 14:57
Пост канала «Ольга Брюс» от 04.07.2026
рь. Лужи брызнули из-под колёс мириадами брызг, машину занесло на скользкой дороге, но Стас хладнокровно выровнял её и стал методично набирать скорость. Стрелка спидометра легла, показывая свой максимум, автомобиль летел по ночным улицам, лавируя между редкими машинами, проскакивая перекрёстки на красный, чудом не задевая бордюры.
Колёса визжали на поворотах, запах жжёной резины проникал в салон, но Стас не сбавлял скорости. Сжимая руль побелевшими пальцами, он думал только об одном: «Успеть. Я должен успеть».
Тот человек, с кем он разговаривал по телефону, знал про Надежду. И, скорее всего, про Тимура. А значит, они уже там. Или скоро будут.
Дорога перед ним распалась на три полосы – он выбрал среднюю, обогнал фуру, чуть не задев её зеркалом, и вписался в поворот, едва не потеряв управление на мокром асфальте. Сердце колотилось где-то в горле, в висках больно стучала кровь.
– Если с ней что-то случится, я себе этого не прощу, – думал он, вжимая педаль в пол. – Второй раз… Не надо…
Больница выросла перед ним внезапно – белое здание с тускло освещёнными окнами. Стас влетел на парковку, затормозил у самого входа, едва не столкнувшись с вылетевшим к нему навстречу серым фургоном без номеров.
Стас выскочил из машины, не заглушив двигатель, и бросился к дверям.
Внутри было шумно. Врачи и медсёстры сновали по коридору, кто-то кричал, где-то гремела каталка, откуда-то доносились встревоженные голоса. Стас растолкал всех и влетел в палату Тимура. Его кровать была пуста, его самого нигде не было. Скомканные простыни валялись на полу, и люди топтались по ним и рассыпанным лекарствам, натыкаясь на перевёрнутые тумбочки, штатив для капельницы и разбитый стеклянный столик. Стас окинул всю эту картину одним взглядом, но за спинами врачей не сразу заметил Надежду.
Она лежала на полу, раскинув руки, и из её груди – на ладонь ниже левой ключицы – торчала чёрная рукоятка ножа, вокруг которой расползлось алое пятно, выделяясь на белой ткани халата, как чернила на промокашке. Она была ещё жива и дышала болезненными толчками, а глаза её, мутные от боли, смотрели куда-то в потолок.
– Надя! – Стас растолкал врачей и рухнул рядом с ней на колени.
Надежда медленно перевела на него взгляд. Губы её дрогнули, пытаясь сложиться в улыбку, но сил на это не хватило.
– Стас… – прошептала она едва слышно.
– Я здесь, – он осторожно взял её ладонь и прижал к своим губам, чувствуя, как горло сдавливают невидимые железные клещи. – Я здесь, Надя. Всё будет хорошо. Тебе сейчас помогут. Потерпи…
– Они… забрали… Тимура, – сказала она, и каждый звук давался ей с трудом. – Я не смогла… ворвались… в масках… я пыталась… – она судорожно втянула в себя воздух, и на губах выступила розовая пена.
– Надя, Надя, – прошептал Стас, гладя её по лицу. – Молчи, тебе нельзя говорить. Да помогите же ей!!!
– Прости, Стас…
– Операционная готова. Быстро, поднимаем! Валя, бери... – махнул рукой кому-то щуплый человек в белом халате.
Стас поднялся, оттолкнул его, потом наклонился, поднял Надежду и, бережно, как хрупкую вазу, уложил на каталку, покрытую белой простынёй.
– Стас…
– Я с тобой… – он шёл рядом с ней и держал её за руку.
– Поцелуй, – попросила она еле слышно.
Стас наклонился, на мгновение коснулся её сухих губ, а потом двери операционной открылись и бесшумно закрылись, словно поглотив Надежду и сопровождавших её врача и медсестёр.
Стас остался стоять посреди пустого коридора. Он медленно подошёл к окну, упёрся испачканными в крови ладонями в подоконник и застыл, глядя на ночной город. Тугие струи непрекращающегося дождя искажали свет уличных фонарей, по тротуарам спешили запоздавшие прохожие, прячась под зонтами, по дорогам вились ленты светящихся автомобильных фар – жизнь продолжалась. Там. Но не здесь.
К Стасу подошли полицейские, задавали какие-то вопросы, о чём-то переговаривались медсёстры и ещё какие-то люди – он, неподвижное каменное изваяние – не слышал ничего. Взгляд его был устремлён в темноту, и ничего, кроме этой темноты, он не видел.
Сколько прошло времени – минуты,
Колёса визжали на поворотах, запах жжёной резины проникал в салон, но Стас не сбавлял скорости. Сжимая руль побелевшими пальцами, он думал только об одном: «Успеть. Я должен успеть».
Тот человек, с кем он разговаривал по телефону, знал про Надежду. И, скорее всего, про Тимура. А значит, они уже там. Или скоро будут.
Дорога перед ним распалась на три полосы – он выбрал среднюю, обогнал фуру, чуть не задев её зеркалом, и вписался в поворот, едва не потеряв управление на мокром асфальте. Сердце колотилось где-то в горле, в висках больно стучала кровь.
– Если с ней что-то случится, я себе этого не прощу, – думал он, вжимая педаль в пол. – Второй раз… Не надо…
Больница выросла перед ним внезапно – белое здание с тускло освещёнными окнами. Стас влетел на парковку, затормозил у самого входа, едва не столкнувшись с вылетевшим к нему навстречу серым фургоном без номеров.
Стас выскочил из машины, не заглушив двигатель, и бросился к дверям.
Внутри было шумно. Врачи и медсёстры сновали по коридору, кто-то кричал, где-то гремела каталка, откуда-то доносились встревоженные голоса. Стас растолкал всех и влетел в палату Тимура. Его кровать была пуста, его самого нигде не было. Скомканные простыни валялись на полу, и люди топтались по ним и рассыпанным лекарствам, натыкаясь на перевёрнутые тумбочки, штатив для капельницы и разбитый стеклянный столик. Стас окинул всю эту картину одним взглядом, но за спинами врачей не сразу заметил Надежду.
Она лежала на полу, раскинув руки, и из её груди – на ладонь ниже левой ключицы – торчала чёрная рукоятка ножа, вокруг которой расползлось алое пятно, выделяясь на белой ткани халата, как чернила на промокашке. Она была ещё жива и дышала болезненными толчками, а глаза её, мутные от боли, смотрели куда-то в потолок.
– Надя! – Стас растолкал врачей и рухнул рядом с ней на колени.
Надежда медленно перевела на него взгляд. Губы её дрогнули, пытаясь сложиться в улыбку, но сил на это не хватило.
– Стас… – прошептала она едва слышно.
– Я здесь, – он осторожно взял её ладонь и прижал к своим губам, чувствуя, как горло сдавливают невидимые железные клещи. – Я здесь, Надя. Всё будет хорошо. Тебе сейчас помогут. Потерпи…
– Они… забрали… Тимура, – сказала она, и каждый звук давался ей с трудом. – Я не смогла… ворвались… в масках… я пыталась… – она судорожно втянула в себя воздух, и на губах выступила розовая пена.
– Надя, Надя, – прошептал Стас, гладя её по лицу. – Молчи, тебе нельзя говорить. Да помогите же ей!!!
– Прости, Стас…
– Операционная готова. Быстро, поднимаем! Валя, бери... – махнул рукой кому-то щуплый человек в белом халате.
Стас поднялся, оттолкнул его, потом наклонился, поднял Надежду и, бережно, как хрупкую вазу, уложил на каталку, покрытую белой простынёй.
– Стас…
– Я с тобой… – он шёл рядом с ней и держал её за руку.
– Поцелуй, – попросила она еле слышно.
Стас наклонился, на мгновение коснулся её сухих губ, а потом двери операционной открылись и бесшумно закрылись, словно поглотив Надежду и сопровождавших её врача и медсестёр.
Стас остался стоять посреди пустого коридора. Он медленно подошёл к окну, упёрся испачканными в крови ладонями в подоконник и застыл, глядя на ночной город. Тугие струи непрекращающегося дождя искажали свет уличных фонарей, по тротуарам спешили запоздавшие прохожие, прячась под зонтами, по дорогам вились ленты светящихся автомобильных фар – жизнь продолжалась. Там. Но не здесь.
К Стасу подошли полицейские, задавали какие-то вопросы, о чём-то переговаривались медсёстры и ещё какие-то люди – он, неподвижное каменное изваяние – не слышал ничего. Взгляд его был устремлён в темноту, и ничего, кроме этой темноты, он не видел.
Сколько прошло времени – минуты,