а моя… Полинушка… Никто и никогда не заботился обо мне так, как ты… Даже мать… Я умер бы, если б не ты… – Илья, ты всё е

а моя… Полинушка… Никто и никогда не заботился обо мне так, как ты… Даже мать… Я умер бы, если б не ты…
– Илья, ты всё ещё очень болен и тебя должен осмотреть врач. Нам надо идти домой. Но как ты пойдёшь? Ты ещё очень слаб. Поэтому, слушай. Я схожу в деревню и приведу помощь. Иначе ты пропадёшь…
– Нет, – он взял её за руку. – Не уходи. Побудь со мной до завтра. А утром мы вместе пойдём туда. Я встану, обещаю тебе.
Она попыталась возразить, но Илья был непреклонен:
– Если ты уйдёшь, я пойду за тобой следом.
Полина поняла, что спорить с ним бесполезно и, пообещав, что не оставит его, отправилась к ручью за водой.
– Ба! Генка, смотри! Это же Полинка из Берёзового! Здорово!
Полина, наклонившаяся было к ручью, выпрямилась и радостно улыбнулась, увидев двух голыбинских мужиков – Геннадия и Василия, братьев-охотников, которые держали за повод своих коней.
– Ой, – выдохнула она. – Как хорошо, что я вас встретила. Помощь ваша нужна.
Она показала рукой в ту сторону, где была охотничья избушка:
– Там Илья Дорошин, плохо ему совсем, домой его отвезти надо.
– А что с ним? – нахмурился Василий.
– Жар сильный и слабость, – пояснила Полина. – Сам до дома он не дойдёт…
– А что это ты тут с ним? – усмехнулся Геннадий. – Он же вроде женат…
– Это-то тут при чём? – рассердилась Полина. – Или женатые люди в помощи не нуждаются? Ну что вы замерли? Пойдёмте уже, говорю ведь, плохо ему…
Охотники переглянулись, но спорить не стали. А ещё через полчаса, усадив Илью и Полину на коней, тронулись в путь, расставшись только на развилке. Геннадий повёз Илью в Михайловку, к жене, а Василий доставил Полину до дома и там простился с ней.
Однако, когда проезжал мимо двора старого Кондрата, остановился, увидев, как тот машет ему.
– Вась, а Вась! Почём вы с Генкой нынче сено продаёте?
– По деньгам, дед, а что? – ухмыльнулся Василий.
– Привезите мне стожок, – попросил старик. – Да чтоб на телеге с верхом был. А я уж вас отблагодарю.
– Привезём, дед, жди, – пообещал ему Василий и снова тронул поводья коня.
***
Увидев, как Геннадий тащит на себе в дом Илью, Нина только руками всплеснула:
– Что это с ним? Где ты взял-то его?
– В лесу с Полинкой Савельевой твой муженёк прохлаждался, – пыхтя под весом Ильи, пробубнил Геннадий. – Она говорит, он несколько дней уже такой. Вроде как сам к ней пришёл. Да брешет, поди! Слава-то про неё, слышала, какая ходит? Околдовала его, небось, ведьма глазастая. Ишь, как измотала твоего мужика. Ты б, Нинка, к подолу своему его пристегнула и не пускала никуда. А то эта ведьма живо его на тот свет отправит, все соки из него высосет.
Было непонятно, шутит Геннадий или правда так думает, но Нина и не собиралась разбираться в этом. Она показала Геннадию на постель, куда тот опустил Илью, потом вышла с ним на кухню и, достав из шкафа бутылку, налила полный гранёный стакан, а на закуску подала кусок пирога.
– Спасибо тебе, Гена…
– Вот это дело, – Геннадий залпом выпил вонючий самогон, закусил пирогом и направился к выходу, а Нина вернулась к мужу и присела с ним рядом.
– Полина… – позвал он, всматриваясь в лицо жены.
Нина резко поднялась и отошла к окну. Точно, околдовала его эта ведьма… Что же делать-то? Постояв ещё немного, Нина круто повернулась, вышла из дома и зашагала к матери, которая жила на другом конце деревни. Вместе они придумают, как с Ильи снять порчу. А одной ей с Полиной никак не справиться.