Полынь - 37 Домой из Михайловки Полина возвращалась с тяжёлым сердцем: неприятное, гнетущее предчувствие душило её, не давало вдохнуть свежий воздух…

Полынь - 37 Домой из Михайловки Полина возвращалась с тяжёлым сердцем: неприятное, гнетущее предчувствие душило её, не давало вдохнуть свежий воздух полной грудью, а срывающийся дождь стекал по щекам невыплаканными слезами.
– Эй ты! Полынь горькая! – окликнул её из-за своего забора старый Кондрат. – Что? Последние денёчки на свободе доживаешь? Скоро прихлопнут ваше осиное гнездо! И Илюху, твоего прихвостня, тоже заметут! 
– Да что ж тебе надо от меня, Иваныч? Что привязался к мне?
– А вот тебе! – Кондрат поднял руку, в которой держал пол-литровую бутылку, в которой плескался мутный самогон. – На, смотри! Не действует больше твоё колдовство!
Он приложился к горлышку и сделал несколько глотков.
Полина покачала головой, ничего не сказала на это и направилась к своему дому, не желая больше разговаривать с ненавидящим её стариком.
Но дома ей тоже не удалось обрести покой – Василина уже с порога встретила её слезами и упрёками.
– Где ты ходишь? Почему тебя никогда нет рядом, когда ты мне нужна?
– Что с тобой, Вася? – устало спросила Полина, опускаясь на табурет в кухне, куда вошла вслед за сестрой. – Ты на себя не похожа.
– Задержка, Поля! – губы Василины затряслись. – У меня задержка! А сегодня с утра так выворачивало наизнанку, что я думала, желудок выплюну! Ты понимаешь?! Я забеременела от этого…!
Она зарыдала в голос, закрыв лицо ладонями, и плечи её затряслись будто в сильнейшей лихорадке. Полина встала и обняла сестру.
– Тише, тише, Вася… – она старалась говорить мягко, хотя внутри у неё всё похолодело. – Может, ты ошибаешься? Такое бывает…
– Не бывает! – взвизгнула Василина, сверкнув мокрыми глазами. – Я знаю себя! Это всё он, Марат! Я так радовалась, что он сгинул, гад! Пусть горит в аду вечно!
Она схватила Полину за руку, сжала до боли.
– Дай мне денег. Завтра же утром поеду в город и сделаю аборт. Я не собираюсь рожать от чудовища! Ты слышишь? Не собираюсь! У меня нет выбора, Поля, дай мне деньги!
– Вася, подумай, взвесь всё хорошенько…
– Взвесить? – заорала Василина. – Что я должна взвешивать? Живот, который у меня скоро вырастет? Ты хочешь, чтобы я каждый день вспоминала то, что со мной сделали? Ты что, не понимаешь? Или тебе все равно? Ты всегда была равнодушной, Поля! Всегда! Делаешь вид, что заботишься, а на самом деле тебе на всё наплевать!
Полина почувствовала, как внутри закипает гнев. Она резко выдернула руку и заглянула в лицо сестры.
– Равнодушной? – её голос задрожал от обиды. – А что я должна была сделать, по-твоему? Дать показания на Илью? Но разве он хотел сделать что-то плохое? Он защитил Александра, он помог мне вылечить его, тащил на себе, чтобы спасти! Или мне нужно было выдать Александра этим… этим людям? Но кто я такая, чтобы судить его за то, что было раньше? Я не знаю, как он жил и что с ним произошло, но я сделала всё, чтобы спасти его! А вот ты… ты привела их сюда, подставив сразу всех! – Полина ткнула пальцем в сторону Василины. – Ты, зная, что в сарае сидит Гришка, специально отправила их туда! На что ты рассчитывала? Что он разорвёт их в клочья?
– Да! – закричала Василина, и глаза её полыхнули безумным огнём. – Я рассчитывала! Они должны были сдохнуть, и они сдохли! И я ни капли не жалею!
– Но в этом виновата ты! – воскликнула Полина, чувствуя, как слезы подступают к горлу. – Ты всегда была готова на подлость, Василина! И снова это доказала! А теперь скажи мне прямо: что я должна была сделать? Пойти в участок и написать заявление на тебя? Да? Ты ведь прекрасно знала, что я не сделаю этого! И спишь спокойно! А я схожу с ума оттого, что оказалась впутана во всё это! Я не нахожу себе места, потому что болит душа! И ты ещё смеешь называть меня равнодушной?
Василина шмыгнула носом, вытерла лицо рукавом и, шагнув вперед, крикнула прямо в лицо Полине:
– Ты дашь мне денег?!
Полина покачала головой:
– Нет. Если ты действительно беременна, я не стану помогать тебе избавляться от ребёнка. Да и денег у меня нет. Только мелочь какая-то. Так что извини, Василина, в этот раз – без меня.
Василина застыла на м