33 несчастья - 30 Эту историю, про которую сейчас пойдёт речь, мне рассказала сама Нюрка.

33 несчастья - 30 Эту историю, про которую сейчас пойдёт речь, мне рассказала сама Нюрка. Ну, или как её правильно звать теперь, Анна Матвеевна.
— А началось всё очень давно, когда мы с моей сестрой, Дашей, были ещё школьницами. Девки-погодки, вот ведь как бывает. Я помладше была. А Даша — она постарше. И вот, вроде бы в одной семье нас воспитывали, в одном доме, за одним столом ели, но такие разные мы были.
Дашка моя, она такая вся… серьёзная была. Важная птица, одним словом. Всё у неё по полочкам разложено, по правилам, по уму. Никаких тебе глупостей, никакого озорства. А я совсем другая. Оторвой в молодые годы была, ой, ещё какой! Всё мне было интересно, везде свой нос суну, смеяться люблю, шутить. Но при этом, знаешь, добрая я была. И душевная. Если кому плохо, я первая прибегу, утешу, помогу чем могу.
И вот, ещё в школе, приключилась с Дашей одна история. Был у них в классе парень, Никита. Такой… кудрявый, весёлый, глазастый. Он в сестру мою влюбился по уши. Проходу ей не давал, ей-богу! То полевые цветы, одуванчики там всякие да ромашки, соберёт целую охапку и ей на парту положит. То после уроков ждёт у калитки, на танцы зовёт, а сам краснеет весь, как рак. Но Даша даже смотреть на него не хотела. Она же у нас «важная птица» была, куда ей до Никиты, который стихи ей читал из школьного учебника? А у неё была другая любовь. Чернявый такой парень, по прозвищу Цыган. Взрослый он был, лет на пять старше нас. Уже тогда, помню, курил по-взрослому, в кожанке ходил, и глаза у него были такие… хитрые. Он тогда казался нам всем таким загадочным и опасным, что девчонки от него просто млели. Дашка не была исключением.
И вот, закончились Дашкины школьные годы. Она, едва получив аттестат, тут же стала жить с этим Цыганом. Переехала к нему, у него дом свой был уже в то время. Мои родители, конечно, поначалу были против. «Куда ты, дочка? — уговаривали они. — Куда бежишь? Он же ненадёжный какой-то!» А Даша ни в какую. Собрала свои манатки и ушла. Любовь, что тут скажешь.
А Никита после этого как-то незаметно с Даши перекинулся на меня. А мне-то что? Никита мне всегда нравился. Нравился своей добротой, своей простотой, своей такой… надёжностью. Он всегда был рядом, всегда готов помочь. И вот, едва окончив школу, я тоже стала жить с Никитой. Ну как с Никитой? Тот сам переехал к нам в родительский дом. Со своими родителями у него тогда напряжённые отношения были, они там что-то не поделили. Так и стали мы жить одной большой семьёй. Мать, отец, я с Никитой.
Родители наши, Молочаевы, люди семейные были, старой закалки. Чуть какое событие, будь то день рождения, Пасха или просто сбор урожая, так сразу стол накрывают, гостей зовут. Всегда дома шумно, весело. Цыгану Дашкиному сначала не очень-то рады были. Всё как-то со временем срослось, стерпелось. Привыкли к нему, что ли. Ну, приходит Дашка с ним, и пусть приходит. Главное, чтобы дочь была счастлива. Так думали родители.
Но со временем от Даши всё больше жалоб стало поступать родителям про этого её Цыгана. Приедет на выходные, сядет на кухне с матерью, чай пьёт, а потом как начнёт рассказывать. Стала она говорить, что груб он с ней стал, может и руку поднять. То за волосы дёрнет, то пощёчину даст. В общем, отношение стало совсем скотским. Не ценит он её, не уважает. А Даша, она же гордая была, всё терпела сначала. А потом уже сил не стало, видно.
— Уходить тебе от него надо, дочка, — советовали родители, качая головами. Мать так вообще плакала, жалея свою Дашу. — Пока детей не нарожали. А то потом кому ты будешь нужна? С ребятишками-то?
Послушалась Даша, наконец, родителей. Собрала свои вещички и ушла от Цыгана, вернулась к нам. Дом-то большой, двухэтажный. Хватало места всем. Мать с отцом, я с Никитой в одной половине, а теперь и Дашка поселилась в отдельной комнате, на втором этаже.
Ходит сестра вся надутая, как индюк. Глаза красные, нос вздёрнут. Всё никак от своей неудачи с Цыганом отойти не может.
— Тебе хорошо, Нюрка, — говорит она мне как-то вечером. А голос такой… полный зависти и как