го, – отозвалась Милана.

го, – отозвалась Милана. – Отслужишь – вернёшься мужиком. Может, даже усы отрастишь. – Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла грустной.
– А я не знаю, куда податься, – вздохнул Лёха, бросив камешек вниз. – Учиться не тянет, работать за гроши – неохота. Отец говорит: иди на завод, а я там сдохну от тоски. Может, контракт подписать? – повернулся он к Антону. – Пойду служить с тобой.
– Давай, – Антон хлопнул его по плечу. – Вдвоём веселее.
– А я с батей на север уезжаю, – сказал Сева. Он говорил коротко, стараясь не показывать эмоции, но голос чуть дрогнул. – На заработки. Нефтянка. Вахты по полгода. Денег нормальных срубим. Батя обещал мне квартиру купить.
– Круто…
– Я тоже уезжаю завтра, – Милана повернулась к друзьям, и в глазах её блеснули искры закатного света. – Ребята, а давайте поклянёмся.
– В чём? – спросил Антон.
– Сегодня двадцатое августа. Давайте встретимся здесь двадцатого августа – только через пять лет. Что бы ни случилось. На этом самом холме, в этот же день, на закате. Идёт?
Парни переглянулись. Первым протянул руку Антон:
– Идёт. Через пять лет. Я буду.
– Я тоже, – кивнул Сева, и его ладонь легла поверх ладони Антона.
– И я, – Лёха накрыл руку товарища.
Милана положила одну свою ладонь сверху, другую снизу, сжала их руки в крепком пожатии.
– Договорились. Клянёмся этим закатом.
Солнце село. На горизонте осталась тонкая алая полоска, словно след от пореза. Ветер стих, и мир вдруг стал большим, тихим и чужим. Высоко на небе зажглась первая звезда.
– Ну что, – Милана встала, отряхнула джинсы. – Прокатимся ещё? На прощание?
– А то! – хором ответили парни, и в голосах их уже не было грусти – только азарт и жажда скорости.
Мотоциклы взревели, выплёскивая в вечерний воздух последние ноты свободы, и обгонявшие друг друга блёклые тени понеслись вниз с холма, оставляя за спиной ушедший закат и обещание, которое они поклялись не забыть.
***
Милана уже была около дома, когда рядом с ней, замедляя ход, остановился тёмно-синий седан. Переднее стекло опустилось, и из салона выглянул молодой человек. Светлые волосы, небрежно уложены, лёгкая улыбка на губах.
– Ба! Калинина! – воскликнул он, и голос его звучал удивлённо и радостно. – А мне сказали, ты уже уехала.
Милана остановилась. Она узнала его сразу – Александр, хозяин небольшого ресторанчика, где она последние два года подрабатывала по вечерам посудомойщицей, чтобы хоть как-то помочь тёте с деньгами. Он часто подшучивал над красивой девушкой, но всегда по-доброму, и они чуть ли не с первого дня общались только на ты.
– А, Саша! – ответила она. – Привет! Нет, я ещё тут, как видишь.
Он чуть прищурился, опираясь локтем на дверцу машины. В освещении уличного фонаря черты его лица казались мягче, но взгляд оставался открытым и чуточку дерзким.
– Может, встретимся на прощание? – спросил он с интонацией, в которой слышалась не столько уверенность в положительном ответе, сколько надежда.
Милана усмехнулась, чуть склонив голову набок. Она всегда чувствовала его ненавязчивый флирт.
– А Люся не заревнует? – улыбнулась она.
Он присвистнул, изображая обиду, но глаза его смеялись.
– Откуда о ней знаешь?
– Ну у нас же не город, а большая деревня, – подыграла она, стараясь сохранить лёгкость тона.
Саша рассмеялся, качая головой. В его смехе слышалось что-то тёплое, почти ностальгическое.
– Ладно, Калинина, сдаюсь. У тебя всегда ловко получалось бортануть меня. Но если передумаешь – ты знаешь, где меня найти.
Он подмигнул ей, и на мгновение в воздухе повисла пауза.
– Счастливого пути, Милан, – сказал он вдруг серьёзно, и его обычное обращение «Калинина» сменилось сокращённым именем, отчего ей стало тепло на душе.
– И тебе удачи, Саш, – ответила она, махнув ему рукой.
Он кивнул, и машина плавно тронулась, оставив за собой запах бензина и слабый аромат его одеколона. Милана постояла ещё несколько секунд, глядя вслед удаляющимся огням. Потом повернулась и направилась к подъезду, со странным ощущением, что это не люди, а сам город прощается с ней – причём, навсегда.
***
В просторной и свет