Месть - 2 Шумный неуютный перрон железнодорожного вокзала тонул в утренней дымке.

Месть - 2 Шумный неуютный перрон железнодорожного вокзала тонул в утренней дымке. Длинные составы, шипя, ползали по рельсам, и Валентина, страшно нервничая, без умолку ругалась на косноязычного диспетчера, который гнусавым, противным голосом объявлял о прибытии и отправлении поездов.
– А? Что сказал этот чудак? Московский прибывает? Наш?
– Нет, Валь, это другой, – спокойно говорил Константин. – Ну что ты так переживаешь? Тебе же сказали, наш прибудет на второй путь. Успокойся ты уже.
– А ты не гавкай! – зло обрывала его Валентина и тут же поворачивалась к Милане и Юле, которая вместе с родителями пришла проводить её. – А вы что стоите, варежки раззявили? Смеются ещё! Ох ты, Господи! Никакого покоя мне с вами нету! Костя, Юрка тебе звонил? Вот где этот паразит? Милашка скоро уедет, а он даже не простился с ней как полагается!
– Не звонил, – пожал плечами Константин. – Он же на смене, успеет – примчится.
Но Валентина уже не слушала мужа и снова напустилась на раскрасневшуюся племянницу таким знакомым грубоватым голосом, в котором злость звучала вперемешку с отчаянной любовью.
– Смотри у меня, Миланка, не балуйся там. Чтоб училась хорошо, ясно? И только попробуй с кем-нибудь шашни завести! Приеду, сама тебе все волосы повыдёргиваю. Позорить нас там, в Москве, не смей. Поняла? Да не вздумай мне в подоле принести! Учиться едешь, а не шляться!
Милана вздохнула, но промолчала, только кивнула тёте. Зато Юля, всё это время поглядывавшая на старшую сестру с откровенной завистью, услышав слова матери, сверкнула глазами из-под длинной чёлки.
– Не слушай мать, Милаха, – расхохоталась она, толкнув Милану в бок локтем. – Оторвись там по полной! Я как школу окончу – сразу к тебе примчусь. Будем по клубам тусоваться, по Патрикам гулять, а потом каких-нибудь олигархов себе найдем и замуж за них выскочим.
– Цыц! – рявкнула Валентина, резко обернувшись к дочери. – Шмакодявка безмозглая! Ишь, выросла кобыла! Клубы ей подавай! Ты слышал, Костя? Ей бы выучиться для начала, а она туда же. В Москву собралась… А сама еле-еле трояки натягивает!
Юля надула губы и отвернулась от матери, но Милана успела заметить в её глазах бунтарский огонёк. Константин, высокий сутулый мужчина, молча курил в стороне, время от времени поглядывая на часы.
– А вот и московский! – объявил он, показывая рукой на подползающий поезд.
– Иди, иди первая! Какой у нас вагон? – тут же засуетилась Валентина. – Ой, Господи!
– Двенадцатый, – напомнила тёте Милана.
– Так что ж ты стоишь, ворона! Беги скорее, это только третий… Костя, батонами шевели, ты-то хоть нервы мне не мотай, изверг!
Константин помог Милане подняться по ступенькам, проводил до купе, сам занёс сумки, а потом вместе с племянницей вышел на перрон, чтобы ещё раз проститься с ней, теперь уже безо всякой суеты.
– Ты что выперлась? – напустилась на девушку неугомонная Валентина. – Пока тут нюни разводишь, там у тебя все вещи покрадут!
– Ну что ты, тётя, – улыбнулась ей Милана и принялась по очереди обнимать Юлю и Константина. Потом снова повернулась к Валентине, которая сама обхватила её руками и сжала так, что у девушки захрустели кости.
– Дурёха ты моя, сиротинушка… – рыдая, запричитала Валентина. – Далась тебе эта Москва проклятущая… Оставайся, а?
– Граждане провожающие, покидаем вагон, отправление поезда через минуту! – прокричала проводница.
– Ой, господи! – всхлипнула Валентина и оттолкнула от себя Милану. – Ладно, иди уж… да в окно хоть мне помаши, непутёвая!
Но прежде, чем Милана успела подняться на первую ступеньку, к ней, растолкав толпу, подбежал рослый парень лет двадцати пяти, сграбастал её в объятия, расцеловал и сунул в руки пакет с какой-то выпечкой:
– Гостинчик из заводской столовой, в дороге пригодится.
– Спасибо, Юра!
Валентина гневно уставилась на сына:
– Где тебя носит, ирод? Посадка уже началась! Вот вечно ты такой!
– Мам, я же успел, – весело сверкнул зубами Юрий, подмигивая Милане, которая ответила ему такой же улыбкой.
– Да иди уже, хватит скалиться, – подтолкнула её к вагону Валентина и тут же