чно училась на каких-то курсах, которые так и не привели ни к одной стабильной работе.

чно училась на каких-то курсах, которые так и не привели ни к одной стабильной работе. Взрослая жизнь… Вечные поиски «своего дела», «гениальные идеи» и «бизнес-проекты», которые неизменно заканчивались провалами и требованием очередного вливания капитала из его кошелька.
«А ведь Варя права…» — подумал он. Эти две клуши ни дня в своей жизни не работали по-настоящему, вот так, как все нормальные люди: с восьми утра до пяти вечера, чтобы ручками своими, головой своей – это не для них. Они всегда искали какой-то магический способ ничего не делать, но при этом получать деньги.
Я, тем временем, сидела в гостиной, пытаясь успокоиться. Злость всё еще клокотала во мне, но я ещё не потеряла надежду. Вдруг? Вдруг хоть в этот раз?
Через какое-то время из спальни вышел Олег. Его лицо было задумчивым, почти потерянным.
— Варь, ну куда они пойдут? Они же… ну ты сама знаешь. Ни опыта, ничего.
— Да хоть грузчиками! — я не смогла удержаться от ехидной шутки, хотя в ней была доля правды. — Вон они у тебя какие здоровые обе!
Олег вздохнул. Мою шутку он не оценил.
— Нет, Олег, самое страшное, что они даже не пытались когда-то найти работу. А потому что ты их разбаловал. Ты их содержишь. Всю жизнь. Но стоит только перекрыть краник… И чудо случится! Поверь мне.
Я пошла на кухню, чтобы приготовить Ульяне обед, а он, после минутного ступора, медленно подошел к ноутбуку. Я выглянула из-за угла. Олег сидел, сосредоточенно глядя в экран. Он просматривал страницу какого-то сайта с вакансиями.
Он долго сидел там. Я закончила с обедом, покормила дочь, а Олег все еще листал страницы, переходя с одной вакансии на другую.
Наконец, он захлопнул ноутбук, поднялся и взял телефон, несколько секунд колебался, глубоко вздохнул, а потом набрал номер мамы.
— Мам, привет. Мне нужно с тобой поговорить. И со Снежаной.
Я слышала только отрывки монолога мамы Любы – её голос, обычно такой жалобный, сейчас звучал пронзительно и возмущенно. Она долго препиралась, даже кричала на сына.
Но сегодня я увидела (наконец-то!) несгибаемого мужа. Кремень! Он слушал, почти не перебивая, его лицо было каменным. А потом, когда наступила пауза, он заговорил. И его голос… Боже мой, его голос был другим. Жёстким. Принципиальным.
— Мам, слушай меня внимательно, — сказал Олег. От его тона у меня пробежали мурашки по коже. — Я больше не дам вам ни копейки, пока вы не найдете себе работу. Любую. Выйдете на работу — тогда поговорим. Нет — тогда сами выкручивайтесь. И этот кредит… забудьте про него. Вы его не получите.
Я смотрела на него, прислонившись к дверному косяку. На его лице не было ни тени сомнения. Только твердость. Это был тот самый Олег, которого я полюбила однажды – сильный, ответственный, способный принимать решения и стоять на своем. И вот он вернулся. Мой Олег.
Разговор был долгим. Мама Люба продолжала кричать и угрожать, Снежана, видимо, подключилась к скандалу, но Олег держался. В конце концов, он убедил своих ленивых родственниц хотя бы походить на собеседования. С условием, что он сам будет присылать им ссылки на вакансии и контролировать их действия. Последнее было, конечно, забавным, но я понимала, что без его контроля они и пальцем не пошевельнут.
Кредит он аннулировал. Или закрыл досрочно, не вдавалась я в подробности, да и не спрашивала. Мне было достаточно того, что он исчез из нашей жизни, как страшный сон.
Прошло две недели. Олег был как заведенный, постоянно названивал маме и сестре. И случилось невероятное! Мама Люба и Снежана вскоре вышли на работу. Вдвоём. В одно место. Недалеко от их дома открылась новая, довольно современная столовая, вот туда их обоих и взяли — посудомойками. Да-да, те самые «бизнесвумен», которые мечтали об ателье и миллионных прибылях, теперь стояли у раковины с губкой в руках.
Самое забавное, что работать им в итоге… понравилось! Может, потому что они были вместе. Может, потому что там был коллектив, сплетни, бесплатные обеды. А может, потому что работа давала им какое-то новое, неведомое доселе чувство удовлетворения.
Вот так закончилась ист