На распутье - 65 Все дни напролёт Лида была сама не своя.

На распутье - 65 Все дни напролёт Лида была сама не своя. Она приходила на ферму, механически выполняла свою работу, не обращая внимания на смешки доярок, переодевалась и возвращалась домой хмурая, пребывая в тяжёлых мыслях.
— Слушай, ну это уже ни в какие ворота! — догнала её Маша и дернула за рукав платья. — Чего ты прячешься от меня? Лид! Да стой ты!
Лида остановилась. Маша заглянула ей в глаза и, удивившись её неестественной бледноте, приложила пальцы к губам.
— Заболела, что ли? — Маша взяла её за плечи и встряхнула. — Ну что ты молчишь? Беременная? Бросил?
Лида подняла на неё пустой взгляд. На лице подруги сиял малиновый синяк.
— Что это у тебя?
— Ай, — махнула рукой Маша, улыбнувшись, — командировочный мой узнал, что я со Стасом в тот день замутила, вот и отхватила малеха. Выгнала к чертовой матери, больше он мне не нужен. Вот ещё, будет руки распускать. А у самого, представляешь, жена и двое детей. Я в паспорт его посмотрела. Ну? Колись, что стряслось?
Лида тяжело вздохнула, и Маше показалось, что подруга узнала что-то о сыне.
— О Сашке весточка прилетела?
— О каком Сашке? А! Нет, пропал с концами. Тут другое…
— Ну-ка, ну-ка, пойдём, рассказывай всё по порядку, — Маша подхватила Лиду под руку и повела к её дому.
Заходя в дом, она охала и ахала, выслушав о предстоящей свадьбе и знакомстве с будущими свёкрами. Упав на лавку, Маша выдохнула.
— Уф-ф, прям уж звери, как я погляжу.
— Я такого не говорила, — Лида села на стул напротив.
— Да я не о том. Все они – мамки мужей – злыдни. Я ж со своим разбежалась из-за его мамаши. Гадина, такого ему наговорила, что он даже слушать меня не стал. Тряпки в зубы и на выход.
— Так ведь ты ж и вправду честь мужнину не берегла, — развела руками Лида.
— Так уж, — хмыкнула подруга, — не берегла. Сплетен наслушалась? Ну-ну, а еще подруга называется.
— Не обижайся.
— Было бы на что! Да плевать я на них хотела. Даже представить боюсь, как он сейчас живёт со своей… этой… лахудрой. Небось, также мамку слушает. Чёрт с ними, думать о них не хочу. Ты, главное, Лид, не тушуйся. Держи марку. Встреть этих, твоих родственничков, чаю предложи, но лишнего о себе не болтай. Хотя… местные клуши сами всё донесут. Если родители Сергея умные, верить не станут. А если дураки…
Лида напряглась.
— Не забивай голову. Тут важно, чтоб сам Сергей себе на уме был. Поругаетесь со свекрухой…
— Да ты что! Ни в жизнь! — всполошилась Лида.
— Я имею в виду «если», — успокоила её деловая Маша. — Если, понимаешь? Если поругаетесь, и Сергей примет твою сторону, тогда хватай его за рога и держи крепко. Чтоб ни одна зараза не вякала.
***
В субботу утром Лида встала не в настроении. Всю ночь не могла сомкнуть глаз: тело ломит, в голове шумит. А ведь к обеду нужно встретить Сергея и его родителей. Вчера Лида взяла выходной, чтобы сегодня подготовиться основательно. Она умылась холодной, колодезной водой, причесалась, надела фартук и принялась прибираться в доме. Вытерев пыль и вымыв полы до блеска, Лида напекла пирогов, переоделась и вышла во двор встречать гостей. Время тянулось долго, муторно. Лида, прохаживаясь по двору, бросала короткие взгляды на дорогу, покусывая губы. Сердце колотилось, как заведенное, в горле першило и потому постоянно хотелось кашлять. Вдруг у забора притормозила машина с шашечками на боку. У Лиды в груди защемило. Открылась передняя пассажирская дверь и из салона вышла женщина лет шестидесяти с крашеными волосами, уложенными в модную прическу, в костюме «двойка»: пиджак и юбка. Чёрные туфли на невысоком каблуке.
— Мам, — открылась задняя дверь, и Сергей улыбнулся, — это Лида. Познакомься.
Женщина выпрямилась, уставившись на деревенскую простушку. Лида открыла калитку, поздоровалась и предложила гостье пройти в дом. Женщина сжала губы, и Лида увидела, как на её скулах заиграли желваки.
— Ах вот, значит, где ты пропадал все выходные, — покачала головой надменная дама, разглядывая Лидию. — Ну что ж, я увидела всё, что хотела. Лида, напои нас чаем. Надо сделать короткую передышку после утомительной дороги.