его и прошептала: – Да! Он надел ей на палец кольцо и припал губами к её губам. И тут же, словно по мановению волшебной

его и прошептала:
– Да!
Он надел ей на палец кольцо и припал губами к её губам. И тут же, словно по мановению волшебной палочки, в небо взлетели фейерверки. Искры рассыпались над водой, отражаясь в ней как в зеркале, и Мила радостно смеялась, прижимая ладони к груди.
Свадьбу сыграли скромно. Из гостей были только мать Стаса, двое его друзей, мама и дед Милы, и пара её подруг. 
– Ты её береги, у нас с Лидой кроме неё никого нет, – сказал дед, глядя на Стаса в упор. – Если обидишь… я тебя из-под земли достану.
– Я её сберегу, – коротко ответил Стас.
Тогда он ещё верил в это.
Он снял хорошую квартиру: просторную, светлую, с большими окнами. Устроился к олигарху Гальперину – тот платил гораздо больше, чем клуб, правда и требовал немало. Теперь Стас часто бывал в разъездах, задерживался на работе допоздна, но Мила ни в чём не упрекала его, она доверяла мужу, и он больше всего на свете ценил это её доверие. Впрочем, тогда ничем криминальным он не занимался – чаще был водителем Гальперина, иногда выполнял его поручения, если нужно было кого-то или что-то куда-нибудь отвезти. И никогда не задавал лишних вопросов.
Потом Мила забеременела, и Стас узнал, что такое абсолютное счастье. Настоящее, до дрожи. Они оба светились. И даже её родители смягчились, стали приезжать в гости, начали смотреть на Стаса иначе.
– Может, это и правда любовь, – сказала однажды мать Милы отцу. Тот промолчал, но больше не ворчал и при встрече приветливо пожимал руку Стаса.
***
Мила была уже на шестом месяце, когда Гальперин отправил Стаса в очередную командировку.
– Стас, это срочно. Надо отвезти документы в область. Отдать на подпись и привезти обратно. Сам понимаешь, у меня гости, банкет оплачен. Я не могу.
Стас посмотрел на часы. Если выехать сейчас, к вечеру он уже вернётся.
– Я успею, – сказал он.
Мила провожала его в прихожей. Обняла, поцеловала в щеку.
– Ты ведь будешь поздно, Стас? Тогда я тоже задержусь в библиотеке, наконец-то наведу порядок с формулярами. Заберёшь меня оттуда?
– Конечно, родная. Я сейчас закажу столик в ресторане, заберу тебя, там и поужинаем…
– Мы будем очень-очень тебя ждать, – ответила она и погладила свой живот.
Стас поцеловал её и вышел, закрыв за собой дверь, даже не догадываясь, что этим движением разделяет свою жизнь на до и после.
***
Поздно вечером, когда Стас подъезжал к библиотеке, Мила уже подходила к пешеходному переходу. Горел зелёный. Она ступила на разметку, сделала шаг, второй.
Из-за крутого поворота вылетела машина. Чёрная иномарка. На красный свет. На полной скорости.
– Мила!!! Стой!!! – Стас рванул из машины к жене, но всё решили какие-то секунды. Удар был такой силы, что Милу отбросило на несколько метров. Она упала на асфальт, раскинув руки, и больше не шевелилась. – Мила-а-а!!!
Виляя, иномарка на всей скорости пересекла перекрёсток, выровнялась и быстро затерялась в сети городских улиц.
– Врача!!! Вызовите кто-нибудь врача!!! – до хрипоты кричал Стас, сидя на асфальте и прижимая к себе голову жены.
Вокруг стали собираться люди…
– Мила… Милочка… Я здесь. Я с тобой. Только живи, слышишь? Пожалуйста. Мила-а-а...
Он отпустил её руку только перед дверью реанимации и каждая минута ожидания вонзалась в его сердце пропитанной ядом стрелой. И когда к нему вышел врач, сил Стаса хватило только на то, чтобы поднять на него налитый кровью взгляд.
– Что? Что с моей женой?
– Мы сделали всё, что могли, – ответил тот. – Мне очень жаль…
***
Во время похорон плакали все: обе матери, дед Милы, её подруги, родня, дождь. Стас не плакал. Он стоял у свежей могилы, сжимая в руке горсть земли, и во взгляде его больше не было ничего человеческого. В тот же вечер он начал розыски того, кто убил его жену и неродившегося ребёнка.
Через два дня после похорон, поздним вечером, ему позвонил Гальперин.
– Стас, приезжай. Поговорить надо.
В кабинете олигарха пахло дорогим табаком и кожей. Гальперин, хмурясь, сидел в кресле и вертел в пальцах зажигалку.
– Садись.
Стас не сел. Остановился перед столом, глядя Гальперину прямо в глаза.
– Я знаю, ч