юю полку.

юю полку. Никто, кроме близких, её больше не искал.  А они даже представить себе не могли, жива их несчастная девочка или нет.
***
Впервые переступив дом отца, Олег настороженно взглянул на мачеху и двух сводных братьев, которые с интересом разглядывали его. Ему почему-то казалось, что тётя Люба разозлится на него за то, что отец привёз его к ним. Бабушка не раз говорила ему о том, как мачехи люто ненавидят неродных детей. И особенно старалась, описывая тётю Любу.
Но вместо злых слов, которые он ожидал от неё, тётя Люба встретила его с распростёртыми объятиями и прижала к себе так, будто была ему очень рада.
– Олежка, как хорошо, что ты нашёлся, – сказала она, расцеловав его в обе щеки, потом легонько подтолкнула к своим сыновьям: – Знакомься, это Ваня и Алёша, твои братья. Они только поначалу кажутся совершенно одинаковыми, а на самом деле ты очень скоро перестанешь путать их. Мальчики, покажите Олегу его комнату, потом живо мыть руки и за стол.
Ребята без долгих разговоров увели его с собой.
Проводив сыновей взглядом, Артём посмотрел на жену, и вдруг сердце его громко ударилось о грудную клетку – Люба улыбалась ему совсем как раньше, со всей теплотой и нежностью, на которую только была способна.
Не в силах сдержаться, Артём шагнул к ней, обнял и, наклонившись, поцеловал её мягкие, податливые губы.
– Фу, ну вы как маленькие! – скривился Ваня, выходя из комнаты, которая принадлежала теперь Олегу.
Люба и Артём рассмеялись, а потом, вместе с детьми шумно и весело сели к столу. Это был их первый совместный ужин, и Олег вдруг подумал, что никогда не забудет этот вечер. Ещё никогда в жизни у него не было настоящей семьи, и теперь он просто растерялся, не зная, как вести себя с этими людьми. Они смеялись – он улыбался. Они начинали что-то рассказывать – он слушал их с таким вниманием, что даже переставал жевать. А какая вкусная здесь была еда. Ему хотелось попробовать всё и, если бы не стеснение, он бы так и сделал.
Но вот что удивительно, мачеха, сидевшая с ними за одним столом, нисколько не пыталась льстить ему или как-то понравится, она разговаривала с ним так, будто он всегда жил здесь и вообще такой же сын ей, как и Ваня или Алёша.
После ужина она попросила мальчиков помочь ей убрать со стола и снова просто и обыкновенно обратилась к Олегу с парой каких-то несложных просьб – убрать тарелку в холодильник или вытереть стол от крошек.
Всё это было так неожиданно и ново, что Олег, когда пришло время спать, улёгся в непривычно удобную, пахнущую стиральным порошком кровать, но долго не мог уснуть и всё ворочался сбоку на бок. Он думал, что же теперь будет дальше и перебирал в памяти каждое мгновение этого необычного дня.
А дверь тихонько отворилась и на пороге возникла похожая на статуэтку фигура мачехи.
– Олег, ты спишь?
– Нет, – ответил он, приподнимаясь на кровати. – Вы что-то хотели?
– Просто пожелать тебе спокойной ночи, как обычно это делает любая мама, – ответила Люба. – Я всегда желаю спокойной ночи мальчикам и хотела тебя попросить, чтобы ты тоже позволил мне делать это. Можно?
Он кивнул, и, прежде чем смог понять, что она собирается сделать, ощутил на своей щеке лёгкое прикосновение её губ.
– Доброй ночи тебе, Олег, – сказала Люба и, поправив его одеяло, хотела уже выйти, но он вдруг остановил её своим вопросом:
– А почему никто из вас не ругал меня за то, что я сделал?
Люба взяла стул и присела рядом с мальчиком. Она как будто ждала, что он спросит её об этом, поэтому нисколько не раздумывала над ответом и ответила просто и без всяких нравоучений:
– Потому что мы тебя любим. И папа, и я, и мальчики. Знаешь, Олег, хоть мы почти не были знакомы с тобой, но привыкли считать тебя своим. Я даже когда выбирала куртку для тебя, всем объясняла, что покупаю её сыну.
– Какую куртку? – не понял Олег.
– Твою, синюю.
– Её купила мне бабушка, – задумчиво проговорил Олег.
Люба улыбнулась:
– Это она тебе так сказала?
Олег кивнул и помолчал, потом сказал:
– Я оставил её на берегу специально. Хотел, чтобы все подумали... Ну... что я...
– Я