16.07.2026 08:03
Расплата за любовь - 30 Как и несколько лет назад город всколыхнула невероятная новость, связанная с семьёй Гусевых.
Расплата за любовь - 30 Как и несколько лет назад город всколыхнула невероятная новость, связанная с семьёй Гусевых. Из архивов были подняты старые дела, стали появляться новые свидетели, дававшие показания под страхом заведения уголовного дела на них самих. Снежана, сломавшаяся на первом же допросе, не жалела никого. Попав в капкан и понимая, что из него ей живой уже не выбраться, она, спокойно выкуривая одну сигарету за другой, честно отвечала на вопросы, называла имена и должности, и вообще говорила очень много.
Лишь на один вопрос Снежана так и не смогла дать ответа: куда пропала Ксения Буданова.
– Вы не можете отрицать, что были знакомы с этой девушкой, – выкладывал следователь перед Снежаной фотографии Ксении. На некоторых из них они были вместе и улыбались, глядя в объектив камеры.
– А я этого и не отрицаю, зачем мне? – пожимала плечами Снежана, закуривая очередную сигарету. – Всё равно до суда я не доживу. Да, я хотела сделать из неё дорогую, высококлассную девочку. У неё для этого были все данные.
– Были? – вскинул голову следователь.
– Вот только не надо цепляться к словам, – скривила она красивые губы и покачала головой. – Я не знаю, где Ксения. Вы же понимаете, как она мне была нужна и только из-за неё я подставилась перед этими…
Она кивнула на распечатки электронных адресов, по которым делала рассылки фотографий, в том числе и Ксении.
Что ж, это было похоже на правду. А город продолжал сходить с ума. Под некоторыми высокопоставленными лицами области зашатались кресла и тут же стервятники, рвущиеся к власти, принялись кричать о коррумпированности и развращённости нынешних управленцев и собственной безгрешности, которую они сохранят на любом посту. На телефон Главного стали поступать звонки из Москвы с требованием как можно скорее разобраться в ситуации и наказать всех виновных, что и было сделано в течение одного месяца.
Пару раз следователи приезжали и в Касьяновку, чтобы взять показания у Артёма, но он ничего не мог пояснить, кроме того, что все своё время посвящал лечению сына, самостоятельно зарабатывая на это деньги. Вопросов к сумме, которую дала ему Люба, тоже не возникло. Да и Светлана Гусева во время допросов никак не пыталась очернить зятя. Ей было совсем не до него. И только однажды она сказала, имея в виду внука:
– Жаль, воспитать Олега мне уже не придётся. А так хотелось вырастить из него человека...
***
Сверху продолжали торопить следственную группу с обвинительным заключением и уже на январь был назначен суд. Однако первое заседание всё-таки пришлось перенести – на рассвете Еланской Снежане Вениаминовне, находившейся в СИЗО, стало плохо. Ей вызвали врачей, но было уже поздно.
– Тромбоэмболия лёгочной артерии, – написал в свидетельстве патологоанатом, и никто не стал задавать ему вопросы.
Когда об этом сказали Гусевой, Светлана только скривила губы в язвительной усмешке:
– Тромб, значит, оторвался. Что ж, вполне ожидаемо. Туда ей и дорога. Теперь мне даже легче стало дышать. Да сгниёт Господь её душу...
Сама она держалась ровно, от того, в чём её обвиняли, не отказывалась, но на других людей показаний не давала. Срок Гусева получила приличный – тринадцать лет с конфискацией имущества и, когда судья объявил об этом, только пожала плечами:
– Могли бы и не стараться. Я и десяти там не протяну.
Назначенное ей наказание поставило точку в деле гибели её дочери и мужа. В некоторых кабинетах сменились хозяева, кто-то добровольно ушёл в отставку, а кто-то скрылся за границей и был объявлен в вечный международный розыск. То тут, то там ещё можно было услышать какие-то всплески, касающиеся причастных к судебному процессу дел, но постепенно всё затихло.
И только безутешная семья Артёмьевых осталась оглушённой случившимся – все как будто забыли о том, с чего и началась вся шумиха. Ни старания Павла и Юли, ни связи Сотникова, ни работа поисковых групп и милиции не дали никаких результатов. Ксения пропала, как будто и не жила на этом свете. В деле девушки сделали пометку «Пропавшая без вести» и убрали его на дальн
Лишь на один вопрос Снежана так и не смогла дать ответа: куда пропала Ксения Буданова.
– Вы не можете отрицать, что были знакомы с этой девушкой, – выкладывал следователь перед Снежаной фотографии Ксении. На некоторых из них они были вместе и улыбались, глядя в объектив камеры.
– А я этого и не отрицаю, зачем мне? – пожимала плечами Снежана, закуривая очередную сигарету. – Всё равно до суда я не доживу. Да, я хотела сделать из неё дорогую, высококлассную девочку. У неё для этого были все данные.
– Были? – вскинул голову следователь.
– Вот только не надо цепляться к словам, – скривила она красивые губы и покачала головой. – Я не знаю, где Ксения. Вы же понимаете, как она мне была нужна и только из-за неё я подставилась перед этими…
Она кивнула на распечатки электронных адресов, по которым делала рассылки фотографий, в том числе и Ксении.
Что ж, это было похоже на правду. А город продолжал сходить с ума. Под некоторыми высокопоставленными лицами области зашатались кресла и тут же стервятники, рвущиеся к власти, принялись кричать о коррумпированности и развращённости нынешних управленцев и собственной безгрешности, которую они сохранят на любом посту. На телефон Главного стали поступать звонки из Москвы с требованием как можно скорее разобраться в ситуации и наказать всех виновных, что и было сделано в течение одного месяца.
Пару раз следователи приезжали и в Касьяновку, чтобы взять показания у Артёма, но он ничего не мог пояснить, кроме того, что все своё время посвящал лечению сына, самостоятельно зарабатывая на это деньги. Вопросов к сумме, которую дала ему Люба, тоже не возникло. Да и Светлана Гусева во время допросов никак не пыталась очернить зятя. Ей было совсем не до него. И только однажды она сказала, имея в виду внука:
– Жаль, воспитать Олега мне уже не придётся. А так хотелось вырастить из него человека...
***
Сверху продолжали торопить следственную группу с обвинительным заключением и уже на январь был назначен суд. Однако первое заседание всё-таки пришлось перенести – на рассвете Еланской Снежане Вениаминовне, находившейся в СИЗО, стало плохо. Ей вызвали врачей, но было уже поздно.
– Тромбоэмболия лёгочной артерии, – написал в свидетельстве патологоанатом, и никто не стал задавать ему вопросы.
Когда об этом сказали Гусевой, Светлана только скривила губы в язвительной усмешке:
– Тромб, значит, оторвался. Что ж, вполне ожидаемо. Туда ей и дорога. Теперь мне даже легче стало дышать. Да сгниёт Господь её душу...
Сама она держалась ровно, от того, в чём её обвиняли, не отказывалась, но на других людей показаний не давала. Срок Гусева получила приличный – тринадцать лет с конфискацией имущества и, когда судья объявил об этом, только пожала плечами:
– Могли бы и не стараться. Я и десяти там не протяну.
Назначенное ей наказание поставило точку в деле гибели её дочери и мужа. В некоторых кабинетах сменились хозяева, кто-то добровольно ушёл в отставку, а кто-то скрылся за границей и был объявлен в вечный международный розыск. То тут, то там ещё можно было услышать какие-то всплески, касающиеся причастных к судебному процессу дел, но постепенно всё затихло.
И только безутешная семья Артёмьевых осталась оглушённой случившимся – все как будто забыли о том, с чего и началась вся шумиха. Ни старания Павла и Юли, ни связи Сотникова, ни работа поисковых групп и милиции не дали никаких результатов. Ксения пропала, как будто и не жила на этом свете. В деле девушки сделали пометку «Пропавшая без вести» и убрали его на дальн