Месть - 7 Андрей Вадимович вышел из душа, вытирая мокрые волосы полотенцем, и кивнул Даниилу, который на кухне собиралс

Месть - 7 Андрей Вадимович вышел из душа, вытирая мокрые волосы полотенцем, и кивнул Даниилу, который на кухне собирался варить кофе:
– Я тоже буду. И пиццу разогрей. А то я уже опаздываю.
Он ушёл в спальню одеваться и крикнул уже оттуда:
– Мать звонила? Как она там?
– Нормально, – так же громко ответил Даниил, не поворачивая головы. – Сказала, что вернётся во вторник.
– Это я знаю, – Андрей Вадимович вернулся, на ходу застёгивая рубашку, и бросил на сына внимательный взгляд. – Ты что такой? Что с лицом?
Даниил щёлкнул дверцей микроволновки, поставил перед отцом дымящуюся пиццу и невесело усмехнулся, прежде чем ответить на его вопрос:
– Я проиграл тебе, пап, – голос Даниила звучал спокойно и сдержанно, хотя внутри него все клокотало от обиды и раздражения. – Не сумел покорить Милану.
На мгновение в кухне повисла тишина. Затем Андрей Вадимович рассмеялся, заставив сына покраснеть от досады.
– Ничего смешного не вижу, – сказал Даниил. – Но я привык отдавать долги и платить по счетам. Так что можешь отдать ключи ей.
– С какой стати? – Андрей Вадимович вытер выступившие от смеха слёзы. – Квартира твоя.
– Но ты же дал слово, – поднял голову Даниил, впиваясь взглядом в отца.
Андрей Вадимович улыбнулся той особенной, хитрой улыбкой, которую Даниил знал с детства.
– Но об этом же никто не знает, – сказал он и сделал глоток кофе. – Квартира твоя. Можешь возвращаться туда. И ещё…
Он сделал паузу, и в его голосе появилась непривычная мягкость.
– Ты очень порадовал меня, сын. За этот месяц я ни разу не видел тебя пьяным. Ни разу! Поэтому я уверен: эта девушка Милана – просто чудо. Береги её.
На лице Даниила медленно проступило удивление.
– Вот как? Значит, ты просто меня разыграл?
– Можно сказать и так, – кивнул Андрей Вадимович. – Слушай, а что за история с Третьяковской галереей? Тарасов Максим с супругой ходили на выставку и видели тебя там, но подходить не стали. Ты был с девушкой и очень увлечённо рассматривал картины. Они решили вам не мешать, но рассказали мне потом об этом, и я не знал, верить им или нет. Это была Милана, правда?
– Да, – Даниил с аппетитом приступил к завтраку и принялся весело рассказывать отцу про свой поход в музей: – Она водила меня в Третьяковскую галерею. Представляешь, пап? Мы там провели полдня. Она знает каждую картину, каждую историю. И рассказывала так интересно. Если честно, пап, она вообще не такая, как все.
Отец слушал, и улыбка его теплела. Когда Даниил замолчал, Андрей Вадимович попросил сына:
– Когда мать вернётся из командировки, познакомь нас с Миланой. И сам присмотрись к ней получше. Она будет прекрасной женой, сын.
В тот же вечер Даниил перебрался обратно в свою квартиру. А на следующий день, встретив Милану, сказал ей, что хочет познакомить её со своими родителями.
***
Ужин в доме Сумаховых был обставлен с той аристократичной изысканностью, какую умела создавать только Анна Станиславовна. Стол был уставлен дорогой посудой, свечи отражались в бокалах, натёртых до блеска, а подаче блюд могли позавидовать лучшие рестораны города. Анна Станиславовна, высокая, подтянутая женщина, с безупречной внешностью, встречала гостей с самой обаятельной из всех своих улыбок.
– Милана, какая прелесть, – певуче произнесла она, впуская девушку в гостиную. – Проходите, мы так рады познакомиться с вами.
Андрей Вадимович поднялся с кресла и протянул Милане руку, глядя прямо в глаза.
– Наконец-то я вижу вас, милая барышня, в неформальной обстановке, – сказал он.
– Вы? Ой… – растерялась Милана, даже не догадывавшаяся о том, кем были родители Даниила. Она изумлённо хлопнула ресницами, узнав проректора института в лице Анны Станиславовны и профессора Сумахова, декана своего факультета, который, как оказалось, был отцом Даниила.
– Разве ваш сын ничего не рассказывал вам о нас? – изогнула красивые брови Анна Станиславовна.
– Нет… точнее, да… – окончательно смутилась Милана. – Но он говорил, что вы преподаватели. Я думала, учителя в школе…
– Милана, милая, – Андрей Вадимович взял девушку за руку и проводил её к столу, –