20.07.2026 06:23
Квартира — Мне ваша халупа и даром не нужна!
Квартира — Мне ваша халупа и даром не нужна! — именно так говорила Ира, когда муж предлагал ей скинуться на новую дверь и новые окна в бабушкиной квартире.
Когда муж Даниил передал мне эти её слова, я подумала: «Супер! Значит, делаем ремонт под себя, любимых!».
Бабушкина квартира — это будущее наследство Дани. И Ирки — она родная сестра Дани. Соответственно, тоже наследница. Нет, вы не подумайте, бабушка жива, дай Бог ей здоровья. Просто родители Дани и Иры забрали её к себе в загородный домик. Ей там было хорошо: утром выйдет на террасу, сядет в кресло-качалку, завернётся в плед и смотрит, как кошка с котятами играется на лужайке, да как соседи на своём участке в земле ковыряются. Там ей и уход, и свежий воздух, и тишина. Что ещё нужно пенсионерке? Всё лучше, чем в четырёх стенах городской квартиры сидеть, слушая вечные крики соседских детей и музыку из окон напротив.
Так вот, как только квартира бабушки освободилась, бабушка и говорит нам:
— Чего пустовать-то будет? Пусть кто из внуков туда и переезжает. Всё равно им, голубчикам моим, оставлю квартирку. Больше и некому!
Ну мы с Даней и подумали: значит, мы можем заезжать. Ирке-то зачем? Она живёт с мужем в большом загородном доме. Хорошо живёт, по нашим меркам — прямо как королева. Муж у неё, Серёжа, был директором какой-то мутной фирмы, где крутились большие деньги. Сама Ирка каталась на огромном японском внедорожнике. Зачем им, таким состоятельным, бабушкина хрущёвка? Правильно, незачем.
Но Даня у меня был честный до одури. Святой человек, ей-богу.
— Когда бабушки не станет, — сказал он, и тут же перекрестился, словно боялся сглазить бабулино здоровье своими мыслями, — квартиру продадим и Ире её долю отдам — мне чужого не нужно. Поровну поделим, как и положено брату с сестрой!
Я послушала его и усмехнулась.
— Интересный ты, — говорю. — Мы с тобой, значит, собрались ремонт в этой квартире делать, вкладывать силы, деньги, нервы. А потом продадим её, а деньги поровну? Давай тогда и ремонт поровну делить. Если ты такой справедливый, то пусть Ирка тоже скидывается. Звони ей, пусть свою половину закидывает!
Даниил почесал затылок, его добрые глаза забегали.
— Ну… ладно. Давай так: окна и двери новые — это мы вместе вставляем, то есть, пусть Ира скинется на это. А остальное — уже за наш счёт. Мы же, всё-таки, жить здесь будем. Для себя, получается, делаем.
— Ой, ладно, святая ты душа! — махнула я рукой. — Тебя же не переубедишь, всё равно по-своему сделаешь. Хоть на окна с дверями выклянчишь, и то хорошо.
Позвонил он Ирке, посвятил её в нашу задумку — мол, бабушка разрешила пожить, мы тут ремонт затеяли, хотим обновить квартиру, но окна и двери, дескать, это общее, так что неплохо было бы скинуться. Она выслушала, а потом в трубку как рассмеётся — таким заливистым, высокомерным смехом.
— Мне ваша халупа даром не нужна! — пропела она, словно речь шла не о квартире, а о старом драном коврике. — Хотите жить там — делайте что хотите. Меня только не трогайте! У меня и так забот полон рот, ещё ваш «евроремонт» оплачивать!
Даниил повесил трубку с кислой миной, а я его по плечу похлопала.
— Ну вот, видишь? Сама отказалась. Нам и карты в руки.
И мы её больше не трогали. Взяли, конечно, кредит под большие проценты — куда деваться? Зато сделали в квартире неплохой ремонт, так что она заиграла новыми красками. А мы радовались, как дети, что у нас теперь своё гнездышко.
Но жизнь, она такая штука, знаете ли. Сегодня ты принцесса в замке, на японском внедорожнике катаешься, а завтра принц твой вдруг нашел себе другую куклу, помоложе да посговорчивее. Так и у Ирки случилось. Сначала до нас доходили слухи, что Серёжа загулял. Потом — что он вообще ушёл. А потом — бац! — и осталась наша барышня ни с чем, с двумя детишками избалованными. Муж завёл себе молоденькую любовницу, а позже эта хищница и вовсе в его загородный дом заехала, выставив Иру с детьми на все четыре стороны. Только тогда мы узнали, что Ирка с этим мужиком даже расписана не была — жили они, видите ли, сожителями. Соответственно, н
Когда муж Даниил передал мне эти её слова, я подумала: «Супер! Значит, делаем ремонт под себя, любимых!».
Бабушкина квартира — это будущее наследство Дани. И Ирки — она родная сестра Дани. Соответственно, тоже наследница. Нет, вы не подумайте, бабушка жива, дай Бог ей здоровья. Просто родители Дани и Иры забрали её к себе в загородный домик. Ей там было хорошо: утром выйдет на террасу, сядет в кресло-качалку, завернётся в плед и смотрит, как кошка с котятами играется на лужайке, да как соседи на своём участке в земле ковыряются. Там ей и уход, и свежий воздух, и тишина. Что ещё нужно пенсионерке? Всё лучше, чем в четырёх стенах городской квартиры сидеть, слушая вечные крики соседских детей и музыку из окон напротив.
Так вот, как только квартира бабушки освободилась, бабушка и говорит нам:
— Чего пустовать-то будет? Пусть кто из внуков туда и переезжает. Всё равно им, голубчикам моим, оставлю квартирку. Больше и некому!
Ну мы с Даней и подумали: значит, мы можем заезжать. Ирке-то зачем? Она живёт с мужем в большом загородном доме. Хорошо живёт, по нашим меркам — прямо как королева. Муж у неё, Серёжа, был директором какой-то мутной фирмы, где крутились большие деньги. Сама Ирка каталась на огромном японском внедорожнике. Зачем им, таким состоятельным, бабушкина хрущёвка? Правильно, незачем.
Но Даня у меня был честный до одури. Святой человек, ей-богу.
— Когда бабушки не станет, — сказал он, и тут же перекрестился, словно боялся сглазить бабулино здоровье своими мыслями, — квартиру продадим и Ире её долю отдам — мне чужого не нужно. Поровну поделим, как и положено брату с сестрой!
Я послушала его и усмехнулась.
— Интересный ты, — говорю. — Мы с тобой, значит, собрались ремонт в этой квартире делать, вкладывать силы, деньги, нервы. А потом продадим её, а деньги поровну? Давай тогда и ремонт поровну делить. Если ты такой справедливый, то пусть Ирка тоже скидывается. Звони ей, пусть свою половину закидывает!
Даниил почесал затылок, его добрые глаза забегали.
— Ну… ладно. Давай так: окна и двери новые — это мы вместе вставляем, то есть, пусть Ира скинется на это. А остальное — уже за наш счёт. Мы же, всё-таки, жить здесь будем. Для себя, получается, делаем.
— Ой, ладно, святая ты душа! — махнула я рукой. — Тебя же не переубедишь, всё равно по-своему сделаешь. Хоть на окна с дверями выклянчишь, и то хорошо.
Позвонил он Ирке, посвятил её в нашу задумку — мол, бабушка разрешила пожить, мы тут ремонт затеяли, хотим обновить квартиру, но окна и двери, дескать, это общее, так что неплохо было бы скинуться. Она выслушала, а потом в трубку как рассмеётся — таким заливистым, высокомерным смехом.
— Мне ваша халупа даром не нужна! — пропела она, словно речь шла не о квартире, а о старом драном коврике. — Хотите жить там — делайте что хотите. Меня только не трогайте! У меня и так забот полон рот, ещё ваш «евроремонт» оплачивать!
Даниил повесил трубку с кислой миной, а я его по плечу похлопала.
— Ну вот, видишь? Сама отказалась. Нам и карты в руки.
И мы её больше не трогали. Взяли, конечно, кредит под большие проценты — куда деваться? Зато сделали в квартире неплохой ремонт, так что она заиграла новыми красками. А мы радовались, как дети, что у нас теперь своё гнездышко.
Но жизнь, она такая штука, знаете ли. Сегодня ты принцесса в замке, на японском внедорожнике катаешься, а завтра принц твой вдруг нашел себе другую куклу, помоложе да посговорчивее. Так и у Ирки случилось. Сначала до нас доходили слухи, что Серёжа загулял. Потом — что он вообще ушёл. А потом — бац! — и осталась наша барышня ни с чем, с двумя детишками избалованными. Муж завёл себе молоденькую любовницу, а позже эта хищница и вовсе в его загородный дом заехала, выставив Иру с детьми на все четыре стороны. Только тогда мы узнали, что Ирка с этим мужиком даже расписана не была — жили они, видите ли, сожителями. Соответственно, н