20.07.2026 06:23
и о каком совместном имуществе и речи быть не могло.
и о каком совместном имуществе и речи быть не могло. Только алименты на детей, но там ещё доказать надо, что они его дети, да и Серёжа, хоть и ворочал миллионами, официально получал не больше, чем сторож в школе.
Оказавшись в такой безвыходной ситуации, Ирка, естественно, пришла к нам. Приехала на стареньком такси, с опухшими от слёз глазами и двумя чемоданами. Стоит у нашего порога, такая жалкая, несчастная, и бормочет:
— Пустите к себе пожить. А там что-нибудь придумаем.
Ну как не пустишь? Родня как-никак. Тем более с детьми. С детишками — там вообще отдельная история. Живя в своём загородном замке, Ира воспитывала своих сорванцов, как настоящих будущих «мажориков». Слова «нет» они не знали в принципе. И теперь эти принципы перекочевали вместе с ними в нашу, только что отремонтированную бабушкину квартиру. Очень скоро наши стены, обклеенные элитными обоями, которые мы покупали втридорога, были исписаны фломастерами. Дверные косяки теперь были истыканы отвёртками. Мягкая мебель была залита каким-то мерзким фиолетовым слаймом, который категорически не желал оттираться. На диване, кстати, потом нашли жвачку, прилепленную прямо к новой обивке, и это было уже последней каплей.
— Ирка, — начал Даниил этот непростой разговор с сестрой. — Я всё понимаю, у тебя там горе, тяжёлый период, всё такое… Но ты, пожалуйста, скажи мне: вы когда съезжать собираетесь с квартиры нашей?
Она на него глаза вытаращила, губы уточкой сложила свои силиконовые.
— Вообще-то, Данила, — ответила она, — это и моя квартира тоже! Она бабушкина, а значит, и моя по праву.
Даниил аж поперхнулся.
— Вообще, мы когда ремонт делать начинали, ты совсем другое говорила! Ты нам сказала, что эта «халупа» тебе даром не нужна! А теперь что? Давай так: раз такая пьянка пошла, то ты помогаешь нам кредит гасить. Мы же его взяли, чтобы ремонт сделать. Тот самый, между прочим, который твои ребятишки сейчас методично пускают по одному месту! Ещё месяц, и от него ничего не останется!
Ирка вскочила с дивана, её лицо покраснело.
— Даня, ты себя сейчас вообще слышишь? — кричала на моего мужа золовка. — У меня сейчас не то положение, чтобы чьи-то кредиты платить! Меня муж бросил, я без жилья, без средств к существованию! Мне детей кормить нечем!
— Так потому что не работаешь! — парировал Даниил. — Ты на работу выйди, и будет у тебя «положение»! Вон, сколько вакансий! Везде нужны люди!
— А детей по-твоему, кому оставлю?
— Есть два варианта, — спокойно предложил он. — Либо детский сад, либо маме отправь нянчиться. Она как раз не работает. Займётся внуками, ей только в радость будет.
Ира скривилась.
— Не доверю я ей своих детей. Мама наша — так себе воспитатель.
— Ну нас же воспитала! — парировал Даня, а у самого в глазах читалась мысль: «Не всех, правда, удачно». — Короче, Ир, если не хочешь за ремонт платить, который твои дети разносят в пух и прах, то и жить здесь тоже не будешь.
— Но здесь моя доля! Моя половина! — завопила она, чуть ли не топая ногами.
— Бабушка жива ещё, если ты забыла, — спокойно произнёс Даниил. — А как наступит этот печальный момент, да простит меня Господь за такие мысли, отдам я тебе твою долю. За вычетом стоимости ремонта, конечно, и за вычетом всего того, что твои дети успели тут испортить. А пока что… поезжайте жить к родителям. У них дом большой, места всем хватит.
— Упал, что ли? Головой ударился? К ним я не поеду! Я с шестнадцати лет не живу с родителями! И сейчас не собираюсь!
Разговор зашёл в тупик. Глухой, непроходимый тупик.
Мы с мужем вечером вышли на прогулку. Шли по осеннему парку и долго думали, что делать. В конце концов пришли к одному выводу — а ничего! Никто нас не заставлял брать этот кредит, вкладываться в этот ремонт, который сейчас уничтожают Иркины дети. Это была наша инициатива, наша добрая воля. И теперь мы пожинаем плоды своей наивности.
Но этот случай стал для меня уроком на всю жизнь. Для себя я поняла — никому нельзя верить на слово, даже самым близким и родным людям. Пока на руках не будет документа, бумажки с печатями, которая
Оказавшись в такой безвыходной ситуации, Ирка, естественно, пришла к нам. Приехала на стареньком такси, с опухшими от слёз глазами и двумя чемоданами. Стоит у нашего порога, такая жалкая, несчастная, и бормочет:
— Пустите к себе пожить. А там что-нибудь придумаем.
Ну как не пустишь? Родня как-никак. Тем более с детьми. С детишками — там вообще отдельная история. Живя в своём загородном замке, Ира воспитывала своих сорванцов, как настоящих будущих «мажориков». Слова «нет» они не знали в принципе. И теперь эти принципы перекочевали вместе с ними в нашу, только что отремонтированную бабушкину квартиру. Очень скоро наши стены, обклеенные элитными обоями, которые мы покупали втридорога, были исписаны фломастерами. Дверные косяки теперь были истыканы отвёртками. Мягкая мебель была залита каким-то мерзким фиолетовым слаймом, который категорически не желал оттираться. На диване, кстати, потом нашли жвачку, прилепленную прямо к новой обивке, и это было уже последней каплей.
— Ирка, — начал Даниил этот непростой разговор с сестрой. — Я всё понимаю, у тебя там горе, тяжёлый период, всё такое… Но ты, пожалуйста, скажи мне: вы когда съезжать собираетесь с квартиры нашей?
Она на него глаза вытаращила, губы уточкой сложила свои силиконовые.
— Вообще-то, Данила, — ответила она, — это и моя квартира тоже! Она бабушкина, а значит, и моя по праву.
Даниил аж поперхнулся.
— Вообще, мы когда ремонт делать начинали, ты совсем другое говорила! Ты нам сказала, что эта «халупа» тебе даром не нужна! А теперь что? Давай так: раз такая пьянка пошла, то ты помогаешь нам кредит гасить. Мы же его взяли, чтобы ремонт сделать. Тот самый, между прочим, который твои ребятишки сейчас методично пускают по одному месту! Ещё месяц, и от него ничего не останется!
Ирка вскочила с дивана, её лицо покраснело.
— Даня, ты себя сейчас вообще слышишь? — кричала на моего мужа золовка. — У меня сейчас не то положение, чтобы чьи-то кредиты платить! Меня муж бросил, я без жилья, без средств к существованию! Мне детей кормить нечем!
— Так потому что не работаешь! — парировал Даниил. — Ты на работу выйди, и будет у тебя «положение»! Вон, сколько вакансий! Везде нужны люди!
— А детей по-твоему, кому оставлю?
— Есть два варианта, — спокойно предложил он. — Либо детский сад, либо маме отправь нянчиться. Она как раз не работает. Займётся внуками, ей только в радость будет.
Ира скривилась.
— Не доверю я ей своих детей. Мама наша — так себе воспитатель.
— Ну нас же воспитала! — парировал Даня, а у самого в глазах читалась мысль: «Не всех, правда, удачно». — Короче, Ир, если не хочешь за ремонт платить, который твои дети разносят в пух и прах, то и жить здесь тоже не будешь.
— Но здесь моя доля! Моя половина! — завопила она, чуть ли не топая ногами.
— Бабушка жива ещё, если ты забыла, — спокойно произнёс Даниил. — А как наступит этот печальный момент, да простит меня Господь за такие мысли, отдам я тебе твою долю. За вычетом стоимости ремонта, конечно, и за вычетом всего того, что твои дети успели тут испортить. А пока что… поезжайте жить к родителям. У них дом большой, места всем хватит.
— Упал, что ли? Головой ударился? К ним я не поеду! Я с шестнадцати лет не живу с родителями! И сейчас не собираюсь!
Разговор зашёл в тупик. Глухой, непроходимый тупик.
Мы с мужем вечером вышли на прогулку. Шли по осеннему парку и долго думали, что делать. В конце концов пришли к одному выводу — а ничего! Никто нас не заставлял брать этот кредит, вкладываться в этот ремонт, который сейчас уничтожают Иркины дети. Это была наша инициатива, наша добрая воля. И теперь мы пожинаем плоды своей наивности.
Но этот случай стал для меня уроком на всю жизнь. Для себя я поняла — никому нельзя верить на слово, даже самым близким и родным людям. Пока на руках не будет документа, бумажки с печатями, которая