21.07.2026 12:54
етил Даниил.
етил Даниил. – Я чуть не подавился, когда раскусил его. Еле прокашлялся…
Андрей Вадимович теперь не смеялся, а хохотал, держась за бока:
– Ну, значит, быть тебе счастливым, сынок!
Зато Анна Станиславовна побледнела. Её глаза расширились от ужаса.
– Они там что, совсем с ума сошли? Сынок, ты же мог отравиться! Господи! – она схватилась за голову. – Я завтра же запишу тебя к гастроэнтерологу, срочно! И больше ни ногой туда. Забудь это место как страшный сон. И эту девушку тоже! Хватит с тебя этих приключений.
Даниил выпрямился, посмотрел матери прямо в глаза:
– Мама, я сделал Милане предложение. Этим летом мы поженимся.
Анна Станиславовна застыла с искажённым лицом, на котором промелькнуло сначала непонимание, потом оскорблённая гордость, затем откровенное бешенство. Она сделала шаг назад, театрально прижала ладонь ко лбу и, закатив глаза, рухнула в кресло, уронив голову на подлокотник.
– Ах… мне дурно… – простонала она, прикрыв веки. – Мы… должны принять в дом эту безродную дворняжку? Какой позор! Андрей, ты слышишь? Твой сын собрался жениться неизвестно на ком!
– Я слышу, – спокойно сказал Андрей Вадимович, подходя к жене и протягивая ей стакан воды. – Выпей, Анна. И слушай: если Данила счастлив, то я – за. А ты успокойся.
Даниил подошёл к матери, накрыл её руку своей.
– Мам, я люблю её. И это не обсуждается.
Анна Станиславовна резко убрала ладонь, встала и, не оборачиваясь, вышла из кухни.
Даниил переглянулся с отцом. Андрей Вадимович подмигнул и, отломив ещё один кусок кулебяки, с чувством произнёс:
– Это правда вкусно, сынок. А мать перебесится. Эх, жаль ты не привёз пельмени. Слушай, а давай откроем настоечку, да под кулебяку… Пока мать не видит. А то мне её брокколи уже поперёк горла стоят. Ну, за тебя!
***
Весна в этом году выдалась ранняя и тёплая. Даниил почти не замечал, как летели дни: он давно отвык от прежней жизни – от шумных клубов, от пустых разговоров с друзьями, от бессмысленных гонок на дорогих машинах. Всё это казалось теперь чужим, ненужным, будто осталось в другой вселенной.
Они часто гуляли по вечернему городу, держась за руки, и Даниил в такие моменты чувствовал удивительный покой. Между ними не было близости в том, плотском смысле, который раньше казался ему обязательным. Он больше не настаивал. Он ждал. Ждал свадьбы, предвкушая настоящую брачную ночь – неспешную, нежную, полную доверия. Это ожидание наполняло его сладкой истомой.
– Я люблю тебя, – часто говорил он Милане.
Она верила. И чувствовала к жениху то же самое.
Андрей Вадимович не мог нарадоваться на сына. Даниил начал сам ездить в институт, перестал пропускать занятия, готовил презентации, увлёкся написанием дипломной работы, даже согласился провести с отцом совместный семинар. Андрей Вадимович сиял:
– Наконец-то, Даня! Я всегда знал, что в тебе есть стержень. Просто тебе нужен был правильный человек рядом.
И только Анна Станиславовна всё ещё носила в душе холод. Она старалась не показывать этого Милане, когда та приходила в гости, улыбалась сквозь зубы, подавала чай или закуски, но взгляд её оставался чужим. Даниил видел это, но молчал. Они уже подали заявление в ЗАГС – значит, скоро Милана войдёт в их дом, станет частью семьи. Матери придётся смириться.
В один из пятничных вечеров Даниилу позвонил Ян.
– Старик, родители улетели в Италию. Я закатываю вечеринку! Ты обязан быть. Все наши будут. Мы уже забыли, как ты выглядишь, чёрт возьми!
Даниил подумал и согласился.
***
Особняк Яна утопал в огнях. Из окон гремела музыка, в бассейне плескались полуголые девицы, на лужайке курили, смеялись, коктейли лились рукой. Воздух был густым от запаха алкоголя и разгорячённых тел. Даниил замер на пороге, и вдруг неожиданно резко его накрыло давно забытое чувство. Боже, как же он соскучился по этому всему! По гулкому ритму, по лёгкости, по безумству, которое не требует оправданий.
– Кого я вижу! – Артём хлопнул его по плечу, щурясь от дыма. – Домашний мальчик, блин.
Даниил усмехнулся:
– Да ладно… Никакой я не домашний. Я просто остепенился и вообще скоро
Андрей Вадимович теперь не смеялся, а хохотал, держась за бока:
– Ну, значит, быть тебе счастливым, сынок!
Зато Анна Станиславовна побледнела. Её глаза расширились от ужаса.
– Они там что, совсем с ума сошли? Сынок, ты же мог отравиться! Господи! – она схватилась за голову. – Я завтра же запишу тебя к гастроэнтерологу, срочно! И больше ни ногой туда. Забудь это место как страшный сон. И эту девушку тоже! Хватит с тебя этих приключений.
Даниил выпрямился, посмотрел матери прямо в глаза:
– Мама, я сделал Милане предложение. Этим летом мы поженимся.
Анна Станиславовна застыла с искажённым лицом, на котором промелькнуло сначала непонимание, потом оскорблённая гордость, затем откровенное бешенство. Она сделала шаг назад, театрально прижала ладонь ко лбу и, закатив глаза, рухнула в кресло, уронив голову на подлокотник.
– Ах… мне дурно… – простонала она, прикрыв веки. – Мы… должны принять в дом эту безродную дворняжку? Какой позор! Андрей, ты слышишь? Твой сын собрался жениться неизвестно на ком!
– Я слышу, – спокойно сказал Андрей Вадимович, подходя к жене и протягивая ей стакан воды. – Выпей, Анна. И слушай: если Данила счастлив, то я – за. А ты успокойся.
Даниил подошёл к матери, накрыл её руку своей.
– Мам, я люблю её. И это не обсуждается.
Анна Станиславовна резко убрала ладонь, встала и, не оборачиваясь, вышла из кухни.
Даниил переглянулся с отцом. Андрей Вадимович подмигнул и, отломив ещё один кусок кулебяки, с чувством произнёс:
– Это правда вкусно, сынок. А мать перебесится. Эх, жаль ты не привёз пельмени. Слушай, а давай откроем настоечку, да под кулебяку… Пока мать не видит. А то мне её брокколи уже поперёк горла стоят. Ну, за тебя!
***
Весна в этом году выдалась ранняя и тёплая. Даниил почти не замечал, как летели дни: он давно отвык от прежней жизни – от шумных клубов, от пустых разговоров с друзьями, от бессмысленных гонок на дорогих машинах. Всё это казалось теперь чужим, ненужным, будто осталось в другой вселенной.
Они часто гуляли по вечернему городу, держась за руки, и Даниил в такие моменты чувствовал удивительный покой. Между ними не было близости в том, плотском смысле, который раньше казался ему обязательным. Он больше не настаивал. Он ждал. Ждал свадьбы, предвкушая настоящую брачную ночь – неспешную, нежную, полную доверия. Это ожидание наполняло его сладкой истомой.
– Я люблю тебя, – часто говорил он Милане.
Она верила. И чувствовала к жениху то же самое.
Андрей Вадимович не мог нарадоваться на сына. Даниил начал сам ездить в институт, перестал пропускать занятия, готовил презентации, увлёкся написанием дипломной работы, даже согласился провести с отцом совместный семинар. Андрей Вадимович сиял:
– Наконец-то, Даня! Я всегда знал, что в тебе есть стержень. Просто тебе нужен был правильный человек рядом.
И только Анна Станиславовна всё ещё носила в душе холод. Она старалась не показывать этого Милане, когда та приходила в гости, улыбалась сквозь зубы, подавала чай или закуски, но взгляд её оставался чужим. Даниил видел это, но молчал. Они уже подали заявление в ЗАГС – значит, скоро Милана войдёт в их дом, станет частью семьи. Матери придётся смириться.
В один из пятничных вечеров Даниилу позвонил Ян.
– Старик, родители улетели в Италию. Я закатываю вечеринку! Ты обязан быть. Все наши будут. Мы уже забыли, как ты выглядишь, чёрт возьми!
Даниил подумал и согласился.
***
Особняк Яна утопал в огнях. Из окон гремела музыка, в бассейне плескались полуголые девицы, на лужайке курили, смеялись, коктейли лились рукой. Воздух был густым от запаха алкоголя и разгорячённых тел. Даниил замер на пороге, и вдруг неожиданно резко его накрыло давно забытое чувство. Боже, как же он соскучился по этому всему! По гулкому ритму, по лёгкости, по безумству, которое не требует оправданий.
– Кого я вижу! – Артём хлопнул его по плечу, щурясь от дыма. – Домашний мальчик, блин.
Даниил усмехнулся:
– Да ладно… Никакой я не домашний. Я просто остепенился и вообще скоро