Восьмилетний мальчик носил зимнюю шапку сорок дней подряд несмотря на жаркую летнюю погоду.

Восьмилетний мальчик носил зимнюю шапку сорок дней подряд несмотря на жаркую летнюю погоду. Когда школьная медсестра наконец сняла её, она была в ужасе.Он был одет в тёмные плотные штаны, тёплую куртку и — вязаную шапку с помпонами, натянутую до самых бровей. Ту самую, в которой ходил всю зиму.Наталья Сергеевна нахмурилась.— Привет, — тихо сказала она, когда мальчик зашёл в кабинет. — Жарко сегодня. Может, снимешь шапку?Мальчик отступил на шаг и крепко сжал шапку обеими руками — так, будто боялся, что её сейчас отберут.— Нет. Мне нужно её носить.Наталья Сергеевна не стала настаивать. Но тревога внутри росла. Мальчик был напряжён, вздрагивал при каждом прикосновении к голове, избегал взгляда.Позже, в обеденный перерыв, она рассказала об этом классному руководителю — Ирине Владимировне.— Он носит эту шапку каждый день с весенних каникул, — сказала Наталья Сергеевна. — Раньше такого не было. На физкультуре на прошлой неделе у него случилась настоящая истерика, когда учитель попросил снять. Пришлось отступить.Ирина Владимировна помолчала.— Я тоже замечала. Он стал тихий, замкнутый. Раньше был другим.Вечером Наталья Сергеевна нашла в медицинской карточке телефон и позвонила домой.— Добрый вечер. Я медсестра из школы вашего сына. Хотела поговорить о его самочувствии.— Он здоров, — резко ответил мужской голос. — Мы не ходим по врачам без причины.— Я обратила внимание, что он продолжает носить зимнюю шапку в такую жару. Хотела уточнить — может, есть какие-то проблемы с кожей головы? Или другие причины?Долгая пауза.— Это наше семейное дело. Не ваше. Он знает, что должен её носить.— На шапке я заметила пятно. Похоже на кровь. У него были травмы?— Небольшие царапины. Сами справляемся. Больше не звоните.Гудки.Прошла неделя.Ирина Владимировна почти бегом вошла в медпункт.— Ему плохо. Держится за голову, шатается, почти не говорит.Мальчик сидел на кушетке, глядя в пол. Обе руки прижаты к голове поверх шапки. Лицо серое.Наталья Сергеевна опустилась рядом на корточки.— Мне нужно посмотреть твою голову. Дверь закроем, никто не войдёт. Только ты и я.Он молчал. Дрожал. Потом тихо, почти беззвучно произнёс:— Папа запретил. Сказал, нельзя никому показывать. Брат говорит — если кто-то узнает, меня заберут. И это будет моя вина.Наталья Сергеевна на секунду закрыла глаза.— Это не твоя вина. Слышишь меня? Не твоя. Позволь мне помочь.Мальчик медленно кивнул, не открывая глаз.Когда она начала осторожно снимать шапку, он вскрикнул.— Больно... она прилипла...Наталья Сергеевна надела перчатки, взяла антисептик и стала работать медленно, аккуратно, не торопясь. Ирина Владимировна стояла рядом, не двигаясь.Когда шапка наконец поддалась — обе оцепенели.Под ней...читать продолжение