Гарольд Семенович Кислинский встал рано утром, чтобы продышаться. Продышаться следовало. Поскольку вечером возвращалась из командировки жена. На кафедре востоковедения, где Гарольд Семенович трудился преподавателем, случился праздник. Что было после, Кислинский помнил обрывками.
Поскольку ходить по улицам было невыносимо тяжело – вывески звали, вывески обещали, он свернул в зоопарк. Пройдясь мимо яков и альпак, зашел к птицам. Прижавшись спиной к решетке, спала сова. От умиления Кислинский чуть не заплакал. Народу не было. Надев очки, он перелез через ограждение и приблизился. Вытянув правой рукой из кулака левой руки указательный палец, он нежно почесал сову между лопаток.
Сова открыла глаза. Она видела всякое. Пятилетние смертники подходили, чтобы угостить её булочкой. Видела, как осел гнался за алкоголиком, пугая грифов и орланов…
- Пардон, - отметил Кислинский, когда сова открыла на затылке глаза.
Но чтобы нашелся идиот, решивший ей, живой, почесать живот – такого она еще не видела. Заметив в нескольких сантиметрах от себя червячка, сова тут же его съела.
Закричав дико, Кислинский вырвал из совы руку. Очки, блеснув хищно и отчаянно, упали на пол клетки. Сова схватила их и унесла примерять. От пальца можно было прикуривать. Он согнулся колесом. Кислинский кричал и смотрел на свой палец. Родная, кипящая, драгоценная кровь капала с него на равнодушный асфальт.
- Не надо кричать… - послышалось за его спиной. - Не надо так кричать…
Гарольд Семенович оглянулся. Рядом с ним стоял мужчина с закрытыми глазами. От него исходили волны не затушенного утром пожарища вчерашнего дня. Он был одет в костюм и плащ. Шляпа символизировала причастность к миру интеллигенции.
- Не надо так кричать, - еще раз попросил он. – Я нахожусь в психопатическом оцепенении. Любой звук для меня летален. Не найдется ли под этим чудным импортным плащом ста граммов алкогольного напитка?
Внимательно выслушав это, Кислинский выкатил глаза, снова дико закричал и показал мужчине прямой палец.
- Не надо так кричать, - напомнил мужчина. - Я не знаю, зачем вы дали полярной сове палец. Так можно сделать, только если хочешь заглушить боль от потери близкого человека… Я скажу вам - это было опрометчиво… Но ничего страшного. Йод, зеленка, спирт… Кстати… Ах, да, спрашивал… Если у вас прямо сейчас нет йоду, дайте облизать собаке. Заживет как на ней… Это я вам как немножко биолог говорю…
Пространство перед Кислинским расплывалось. Он очень плохо видел. Очень хорошо видела теперь сова. Он пошел наугад. Несколько раз натыкался на преграды. В конце концов, вышел из зоопарка. Прямо перед ним, за ограждением через дорогу, стояла собака. Перебравшись через ограждение, Гарольд Семенович протянул ей палец.
Завизжав так, что почти оглох, Кислинский отдернул руку. Палец был ровный как карандаш.
- Я не знаю, зачем вы дали канадскому волку руку, коллега… - раздалось за его спиной,. Но это было опрометчиво. У меня есть около трехсот рэ. Не найдется ли у вас столько же, чтобы мы могли сделать вам компрэсс?
Кислинский взял мужчину за рукав и тот повел его к ближайшему магазину.
Гарольд Семенович Кислинский встал рано утром, чтобы продышаться.
