На распутье - 32: Зоя и Лида на грани

На распутье - 32 — Ну что ты такое говоришь? — Инна шептала ласковым голосом, глядя прямо в глаза дочери. — Просто ты еще не привыкла. Так бывает. Первый ребенок – всегда тяжело, потому что ты ничего не умеешь. Не переживай, научишься. Вместе мы справимся.
Она обняла Зою и та, уткнувшись в ее плечо, горько заплакала.
— Ну-ну, поплачь, поплачь, доченька. Всё пройдет, — Инна гладила её по спине. — Не ты первая, не ты последняя. А с Пашей что?
Отпрянув от Зои, Инна приподняла брови.
— С чего вдруг он стал ненужным? Он же тебе так нравился…
Зоя, всхлипнув, присела на стул, вытерла слезы рукавом халата и заговорила вполголоса, не поднимая взгляда на мать:
— Ждать долго… А мне скучно, мам. Не могу… не хочу сидеть дома. В клуб не сходить, подруги не заходят, все заняты. А я… я… как старуха сижу дома с этим… ребенком. Мама! — она подняла лицо. — Что это за жизнь? Если б муж был, а так… ерунда какая-то. Ну кому это надо?
- Ничего, хорошая моя, всё пройдет. Вот увидишь, подрастет Люся, и станет полегче.
***
Лида сидела на полу до тех пор, пока на пороге не появился ее муж Егор. Он вошёл, снял рабочие рукавицы, бросил их в печурку, оглядевшись, сел на лавку. Стягивая валенки, забормотал что-то себе под нос. Услышав его, Лида подняла голову. Егор пришел в комнату через пару минут и, увидев жену, окруженную старыми печатными изданиями, кивнул.
— Привет.  Уборкой занимаешься? – улыбнулся.
Глаза Лиды были полны слёз. В её руках дрожала фотография и Егор, сведя брови к переносице, подошёл ближе.
— Ты чего такая? Бледная вся. Случилось чего?
Лида не смогла проронить ни слова. Протянув ему фотографию, всхлипнула.
— А-а-а, Нинка, — Егор взял карточку. — Где ты ее нашла? В этой макулатуре? А я уже думал, сжёг в печке. Ну ладно, подымайся. Есть хочу, как волк. Покормишь?
— Ты знал эту девушку?  - еле слышно спросила Лида.
— Конечно. Это – моя первая любовь. Нинка. — голос Егора поник. Мужик сел на край кровати, не сводя печального взгляда с фотографии. – Любил я ее так, что вся деревня удивлялась, мол, не бывает такой любви, — он вздохнул. — Но, видимо, не судьба. Ушла от меня Нинка. Бросила из-за одного… ох… Я бы этому хлыщу зубы-то попортил, да не успел. Искать ее не стал, потому как не знал, куда уехала. Поговаривали, что она дочку родила. Вот гляжу на тебя, Лида, и вижу её, Нинку мою. Ты так на неё похожа.
— Она моя мама, — со слезами ответила ему Лида и, накрыв ладонями лицо, заплакала.
***
София уже собиралась покинуть больницу и вернуться в Лапино к Вере, как в палату вошла медсестра и строго сказала:
— Я же просила: две минуты, а вы тут уже полчаса сидите. Если врач увидит, меня…
— Уже ухожу, — София стояла у постели Лёни, который не ответил на её вопросы насчет Любы. — Ладно, пора мне. Выздоравливай, Лёнечка. Скажу Вере, что у тебя всё хорошо.
Она обернулась. В дверях палаты стояла миловидная девушка со строгим взглядом и София, заметив в ее глазах что-то недоброе, взяла свою сумочку и подошла вплотную к медсестре.
— Значит, на ноги уже не встанет? — спросила Софа тихим голосом.
— Нужно время, — шёпотом ответила ей Ирина. — Молодой организм справится, но не скоро.
— Ясно, — Софа обернулась на больного, лежавшего без движения и уставившегося в потолок. — Всего доброго, — сказала медсестре и вышла в пустой коридор.
Ирина, закрыв за ней дверь, подошла к молчаливому Лёне.
- Как дела? — спросила у него, присаживаясь на стул. — Я сегодня на смене, буду заходить ночью, чтобы проведать.
Лёня повернул голову и заулыбался такой детской улыбкой, что Ира тоже не смогла сдержаться и улыбнулась ему. Он был рад видеть Ирину, которая ухаживала за ним, как за родным человеком.
***
София вышла на улицу, наматывая на шею вязаный белый шарф и всматриваясь в темноту, обволакивающую главную дорогу. Там её должна была ждать машина – такси – и отвезти в Лапино.
— Нам такая обуза не нужна, — ворчала София, подходя к машине с шашечками на боку. — Надо забирать Любку и искать другого жениха. Тем более, Вера совсем плохая. Почти не встает. Зачем мне на свою дочку