Право на любовь - 51 Ксения долго стояла перед дверью палаты, собираясь с духом.

Право на любовь - 51 Ксения долго стояла перед дверью палаты, собираясь с духом. Вся эта больничная атмосфера давила на неё, а острый запах лекарств и хлорки не позволял вдохнуть полной грудью. Она сжимала в руке пакет с гостинцами для Константина, но никак не могла решиться переступить порог палаты и увидеть его. Наконец, выдохнув, она толкнула дверь и вошла.
Костя лежал на койке у окна. Он был бледен, под глазами залегли тени, но, увидев её, он попытался улыбнуться. Улыбка вышла слабой, почти жалкой.
– Ксюша, – сказал он тихо. – Ты пришла. А я уже думал, что не увижу тебя больше.
– Операция прошла успешно, мне сказали, – ответила она, садясь на стул рядом с кроватью. – Восстановление будет долгим, но всё должно быть хорошо.
– Да, – кивнул Костя. – Доктор говорит, что месяца через два встану. Если повезёт. А с матерью хуже. Она, скорее всего, останется лежачей. Навсегда. Ума не приложу, что такое произошло с Андрюхой. С чего он вдруг с катушек слетел…
Ксения опустила глаза. Она знала, как тяжело он переживал за мать. Да и за Андрея тоже – всё-таки родной брат, как иначе. Тем более что теперь Андрей сядет надолго. За нападение и нанесение тяжких телесных повреждений ему светило лет десять, а то и больше.
– Да, я тоже думала об этом, – тихо сказала Ксения. – Ко мне полицейские приходили, Костя. Допрашивали. Я рассказала всё, как было. И на суде тоже буду выступать как свидетель. Прости.
– Всё правильно, – Костя протянул руку и накрыл её ладонь своей. – Ладно. Он сам виноват. Сам пусть и отвечает. Ксюша! Ты даже не представляешь, как я рад, что ты пришла. Ксюш, навещай меня почаще, пожалуйста. Мне так легче будет выздоравливать.
Она медленно покачала головой, и в глазах её блеснули слёзы.
– Нет, Костя. Я не могу.
– Почему? – в его голосе послышалась боль.
– Я запуталась, – ответила она, глядя в сторону. – И не хочу, чтобы ты из-за меня мучился. Понимаешь, я никогда не забуду того, что между нами было, но вернуть то, что ушло, не смогу. Ты заслуживаешь спокойной жизни, без драм, без всего этого. У тебя всё будет хорошо. Но без меня.
***
В то же утро, за много километров от этой больницы, в коридоре психиатрической лечебницы Гладышев нервно шагал из угла в угол. Он то сжимал, то разжимал кулаки, и взгляд его бегал по стенам, выкрашенным в унылый зелёный цвет. Перед ним стоял врач – пожилой мужчина в очках с толстыми линзами, державший в руках историю болезни.
– Доктор, да нормальный я, – говорил Гладышев, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Честное слово. Проведите обследование. Любое. МРТ, КТ, тесты. Я докажу, что я здоров. Меня держат здесь незаконно. Я случайно сорвался. Как-то всё одно к одному сложилось и вот…
Врач спокойно поправил очки и взглянул на него поверх стёкол. 
– Сергей Анатольевич, здоровых людей у нас никто не держит. Когда вы пройдёте назначенный курс лечения, мы вас обязательно выпишем. Но для этого нужно время и терпение.
– Сколько можно терпеть? – всплеснул руками Гладышев. – Я тут уже неделю! Я не псих, я просто...
Он не договорил. Дверь в конце коридора распахнулась, и два санитара в белых халатах ввели нового пациента. Гладышев обернулся и замер.
Алексей Усольцев шёл, сгорбившись, в больничной робе, но даже она не могла скрыть его массивной фигуры. Лицо его заросло густой, неровной щетиной, сквозь которую едва проглядывала смуглая кожа. Низкий лоб нависал над глубоко посаженными глазами, в которых застыла тупая, животная злоба. Челюсть была выдвинута вперёд и придавала лицу звериное выражение. Из уголка губ тянулась тонкая струйка слюны, капавшей прямо на его широкие ступни.
Гладышев узнал его мгновенно. Этот человек стоял у Дашиного дома в Ольшанке. Этот человек смотрел на него тогда, и взгляд его не предвещал ничего доброго. И вот он здесь! Снова рядом. Сердце Гладышева пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.
– А-а-а! – вырвался у него дикий, нечеловеческий вой. – Уберите его! Уберите!
Усольцев услышал этот крик, медленно повернул голову и узнал Гладышева. В его мутных глазах вспыхнула иск