глядя Рите прямо в глаза.

глядя Рите прямо в глаза. — Прямо так и просил?
Рита виновато опустила голову и кивнула.
— Да... Теперь он ругаться будет, что мы всё разболтали. Вот Лёшка, вечно ты не вовремя!
— Не бойся, милая, — сказала я спокойно. — Никто вас ругать не будет. Папа даже не узнает, что мы об этом говорили. Вы мне только скажите... вы знаете эту тётю, которая к нам приходила? Раньше её видели?
Рита на мгновение замялась, а потом кивнула, глядя на меня с каким-то странным детским сочувствием.
— Конечно, знаю, мам. Это тетя Таня. Твоя подружка. Она и к тебе в гости приходит, когда папы нет дома.
В кухне повисла тишина. Танька? Та самая Танюха, которая «понимала» меня, как никто другой?
«Вот же дрянь! — пронеслось у меня в голове. — И Сеня хорош! Сам же запрещал мне с ней общаться. Вроде недолюбливает её. А тут во как! Оба меня за нос водили! За моей спиной такое вытворяли!».
— Тётя Таня, значит? — я медленно встала, поправляя фартук. — Ну, раз тётя Таня, тогда ладно. Вы, детки, не бойтесь, я вас не выдам. Кушайте давайте, а я пойду... во дворе приберусь.
***
Вечером, когда Сеня вернулся с работы, я, как обычно, накрывала на стол. Сеня уселся на своё привычное место у окна.
— Сенечка, — начала я так буднично, как будто спрашивала о погоде. — А ты не знаешь, кто у нас в деревне в видеокамерах разбирается? Ну, в этих, которые во дворе вешают или в доме, чтобы не украли ничего?
Сеня медленно поднял голову, прищурился.
— Так этот... Никита-электрик. У него весь двор этими камерами усыпан. Он и нам может установить, если приспичило. Только я не пойму: тебе-то это зачем?
— Да нет же, Сеня, мне не установить. Установить-то их уже установили. Мне разобраться надо, как с них видео смотреть. Чтобы на телефон картинка шла.
— Так. Ничего не понял. Ты с какой это камеры чего смотреть собралась? У нас вроде нет никаких камер.
— Как это нет? А те три штуки? На прошлой неделе парнишка приезжал из города, пока ты на работе был, устанавливал. Я же тебе говорила? Или нет?
— Какой парнишка? Какие камеры? — Сеня вскочил, чуть не опрокинув табурет.
— Вот так дела! — я виновато вздохнула. — Точно, забыла. Ну, прости, закрутилась совсем. Видно, вылетело из головы.
Сеня начал озираться по сторонам, будто прямо сейчас на него из углов смотрели объективы.
— Что за камеры? Где они висят? — выкрикнул он.
— Ну как где... В детской — чтобы за малышнёй присматривать, в зале... Ну и в спальне нашей, конечно. Мы же вроде с тобой решили, что надо повесить, чтобы дети чего не натворили, пока нас дома нет.
— Ничего мы не решали! Первый раз слышу! — Сеня уже не просто нервничал, его буквально трясло.
— Эх, Сеня, Сеня, — я укоризненно покачала головой. — Как всегда мои слова мимо ушей пропускаешь. Совсем жену не слушаешь. Ну да ладно. Значит, Никиту надо вызвать? Он подскажет, как записи посмотреть?
— Не надо... Не надо никого вызывать. Я сам... сам отнесу.
Я рассмеялась:
— Кого отнесешь, Сеня? Меня? Вот же дурачок! Я хочу, чтобы Никита мне просто показал. Один раз покажет, а я потом сама вечерами просматривать буду, чем дети в моё отсутствие занимаются. Кто как ест, кто капризничает. Ну же, давай номер этого Никиты.
Муж засуетился, начал хлопать себя по карманам, вытащил телефон.
— А-а... нет у меня его номера. Сменил он номер! — выпалил он первое, что пришло в голову.
— Фу ты! Как всё сложно! Ладно, сама схожу к нему. Адрес он хотя бы не сменил?
Я накинула кофту и вышла. Прошла до конца улицы, постояла у колодца, и минут через двадцать вернулась домой. Едва переступив порог, увидела посреди зала старую стремянку. Сеня стоял на самой её верхней ступеньке и судорожно ощупывал карниз. Глаза у него в этот момент были — точь-в-точь как у нашкодившего кошака, которого застукали со сметаной на усах.
— Ты что это делаешь? — спросила я.
Сеня вздрогнул.
— Ничего... Лампочки менял.
— А зачем их менять? Работают же все.
— Вот только что сгорела одна.
— Камеры искал? — спросила я в лоб.
Сеня медленно спустился со стремянки.
— Да на кой мне твои камеры? — огрызнулся он, а сам глазами так и бег