нки, зелёные шапки деревьев, далёкая колокольня, стоявшая на пригорке.

нки, зелёные шапки деревьев, далёкая колокольня, стоявшая на пригорке. Анюта бежала по тропинке, размахивая веткой, и вдруг услышала громкий смех и крики. Она остановилась, прислушалась. Кричали дети – несколько голосов, задорных и злых одновременно.
Она свернула с тропинки, прошла сквозь кусты и увидела их. Четыре мальчика от восьми до двенадцати лет, окружили Саушку. Саушка был юродивым – так его называли в деревне. Он часто приходил сюда, носил мятую, иногда рваную одежду, бормотал что-то себе под нос и всех боялся. Люди говорили, что он не в себе, но зла никому не делал, хотя однажды, кажется, украл какого-то малыша, но Анюта почти ничего не знала об этом и не верила россказням местной детворы.
Сейчас глупые мальчишки дразнили его, выкрикивая обидные слова, и бросали мелкие камушки. Саушка пятился от них к воде, подпрыгивая на месте, выставляя руки вперёд и издавая испуганные звуки. Он не умел говорить, только мычал и всхлипывал.
– Саушка-баушка! На тебе камушка! – кричал самый высокий мальчишка.
– Саушка-баушка, ха-ха! – вторили ему остальные ребята, швыряя в парня речную гальку.
Камушек покрупнее ударил Саушку в плечо. Юродивый вздрогнул, сделал шаг назад и оступился. Нога скользнула по мокрой глине, и он с громким всплеском рухнул в реку с небольшого обрыва. Вода сразу замутилась, а Саушка ушёл под воду с головой. Он вынырнул, закашлялся, забил руками, но мальчишки только смеялись, думая, что он притворяется.
– Ой, Саушка купается! – заорал один из них, тыча пальцем. – Смотрите, как барахтается!
Но Анюта видела, что Саушка не притворяется. Он поднялся на ноги и замахал руками, помогая себе справиться с течением. А камни полетели в него снова, и тогда Саушка, решив, что вода везде ему будет по пояс, направился в глубину, желая перебраться через реку.
Шаг, второй, третий. И вот он уже начал захлёбываться, все глубже и глубже погружаясь в воду, а руки его слабели с каждой секундой. Вскрикнув, Анюта бросилась вперёд, расталкивая мальчишек.
– Прекратите! – закричала она. – Вы что делаете? Он же тонет!
– А, приезжая! Тебе-то что? – огрызнулся старший, но Анюта не слушала его. Она с разбегу бросилась в воду, не думая о том, что плавать умеет не очень хорошо.
Несмотря на жаркий день, вода в реке оказалась очень холодной. Анюта скрылась с головой, вынырнула, закашлялась и поплыла к Саушке, который уже почти исчез под водой. Она схватила его за руку, дёрнула, но он, перепуганный насмерть, не понял, что его спасают. Он сжал её плечи своими сильными, но беспомощными руками и начал топить, сам того не желая, давя её вниз, пытаясь выбраться наверх по её телу.
Анюта хлебнула воды, забилась, пытаясь вырваться, но Саушка держал её мёртвой хваткой. На берегу мальчишки, только теперь поняв, что дело плохо, подняли дикий крик:
– Тонут! Тонут! Помогите! Кто-нибудь, помогите!
Их крики разнеслись над водой, над лугом, над всей Ольховкой, но рядом никого не было. Только река, холодная и равнодушная, принимала в свои объятия ещё две жизни.
***
Солнце стояло в зените, и воздух над дорогой плавился от жары. Асфальт, потрескавшийся от времени, дрожал в горячем мареве, и редкие деревья вдоль трассы отбрасывали жидкую, колючую тень. В салоне старого «УАЗика» было душно, даже при открытых окнах. Ветер врывался внутрь, трепал волосы, но не приносил прохлады – только запах нагретой пыли и полыни.
Анатолий сидел за рулём, щурясь на солнце и покусывая потухшую сигарету. Он был спокоен. Впервые за последние недели в груди не свербело, не тянуло, не ныло. Депрессия отступала, оставляя после себя только тупую усталость, которая постепенно проходила, вытесняемая обычными, простыми делами. Рыбалка, пиво, костёр, ночное небо – вот что ему было нужно сейчас. И хорошо, что парни вытащили его на реку. Они побудут вместе на природе. И никаких женщин. Никаких драм.
Олег сидел на пассажирском сиденье, развалившись и вытянув длинные ноги. Он лениво постукивал пальцами по коленке и подпевал незатейливой песенке, тихо звучавшей из динамиков. Валерий устроился сзади, с