Тёща Жениться нужно на сироте.

Тёща Жениться нужно на сироте. Это я понял, когда в моей жизни появилась тёща. Поначалу всё было более-менее сносно, но потом…
Наташа у меня была, как бы это сказать, покладистой. Характер мягкий, со всем всегда соглашается, никогда не перечила, улыбалась, кивала. Мы с ней были на одной волне, как правая рука и левая, как птицы одного полёта. Наташа занималась домом и огородом. У неё каждый овощ был как на подбор. Всё румяное, росло как на дрожжах. А какие пироги она пекла!!! Тогда я думал, как мне повезло с ней. Сделал правильный выбор!
Мы во всём друг друга поддерживали, полное взаимопонимание. Но… ложка дёгтя в бочке с мёдом всё-таки присутствовала.
Светлана Петровна. Мелочная, властная, привыкшая, что всё выполняется по её указке беспрекословно. Тёща!
Всё бы ничего, но моя жена… Наташа, с мягким характером, всю жизнь под её влиянием.
Светлана Петровна трижды была в разводе. И я понимаю почему. С такой женщиной никто не мог ужиться. Но а теперь она решила развалить и нашу семью. Как-то приехала без предупреждения (вообще, она поначалу редко приезжала, и я даже не замечал, что после её визитов Наташа становилась нервной). Мы только пообедали, сидели на кухне, пили чай с пирожками. Она вошла, встала на пороге кухни, оглядела всё строгим взглядом. И тут началось:
— Опять ремонт не сделан. — Фыркнула она, переступив порог. — Мебель старая, менять пора.
— Что? — я даже растерялся. — Мы её купили год назад.
Она как будто не услышала меня:
— Стол обшарпанный, — потрогала столешницу. — Кран течёт, — бросила короткий взор на раковину. — Наташа, — села рядом с ней, — неужели не видишь, что муж у тебя криворукий. Ничего по дому не умеет. Или ленится.
Я аж чаем поперхнулся. Наташа сидела молча, уставившись в свою чашку.
— Кран починю завтра, — ответил я, сжав кулак под столом.  – Сегодня мне некогда. Не успел.
— Не успел он. Не успел! — передразнила меня тёща. Тут она обернулась на плиту. — А кастрюля? Почему такая поцарапанная? Неужели купить не можешь? Наташа, а ты куда смотришь?
Я сглотнул, сдерживая порыв гнева. Тёща оценивающе посмотрела на мою жену.
— Ходишь в черт-те чём. Муж совсем тебя не одевает? То-то вижу, что дочь моя несчастна с тобой, Игорь.
Её взгляд метнулся на меня. Чувствую, краснею.
— Светлана Петровна, - начал я, стараясь, чтобы голос был ровным, — А может, мы сами как-нибудь разберемся?
— Как же, разберешься ты, — она поморщилась. — Довел мою дочь. Сидит вон слова сказать не может. Тебя боится. Всё ясно! Внимания ей не уделяешь, дома не бываешь. Весь в работе, а она на тебя пашет. Кормит пирожками, обхаживает. Профессия у тебя несерьезная, получаешь мало. Нахлебник, что я ещё могу сказать!
И тут я не выдержал:
 — Хватит! — я выпрыгнул из-за стола, стул упал с грохотом. — В своём доме мы сами знаем, как нам жить! Ваши замечания перенесите в свою квартиру!
— Игорёш, не надо, — всхлипнула Наташа, подняв на меня глаза. — Это же моя мама, зачем ты так.
— Зачем? И ты еще спрашиваешь? — меня наконец озарило. — Каждый раз, когда она приходит, ты сама не своя. Мечешься по дому, будто пятый угол ищешь. Я же вижу!
— Да ни черта ты не видишь, — ухмыльнулась тёща. — Глаза у тебя не на том месте. Если бы видел, то дом превратил бы в конфетку. А так… это даже домом не назовешь. Будка однокомнатная. Я же говорила тебе, Наташенька, такой мужчина тебе не нужен. Видишь, кричит на меня. На МЕНЯ! Твою МАТЬ!
— Мамочка… — Наташа смотрела в пол, — мы сами разберемся, — сказала она едва слышно.
— Да ты у него под каблуком! — закричала тёща, вскочив со стула. — Разве так я тебя воспитывала?? Ты тут не хозяйка, а прислуга! Продолжай заглядывать ему в рот и печь свои пирожки!
Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.
— Наташа, — я стал говорить чуть тише, — я люблю тебя, слышишь? Давай договоримся: если твоя мама приходит к нам в гости, то пусть уважает нас. Наши правила. Иначе…
— Что «иначе»? — тёща отошла к двери, собираясь уходить. — Разведешься? Да туда тебе и дорога. Наташа! Я ухожу! Приду завтра. Запомни, этот прохвост тебе не пара!
Н