в стену.

в стену.
– Толя, это он. Он всё-таки нашёл её. Я выдвигаюсь. А ты поднимай наших, всех кого сможешь. Матвей на дальней заимке, ему я позвоню сам.
***
Алексей тащил Дарью через лес уже несколько часов. Ноги вязли в мокрой листве, ветки хлестали по лицу, но он не останавливался. Раны кровоточили, но боль лишь подстёгивала его. В голове билась одна мысль: они должны спрятаться. Исчезнуть.
Волчок не отставал. Как только Алексей выволок Дарью из дома, зверь бросился следом. Он хватал Алексея за ноги, пытаясь остановить, но тот с силой отбрасывал его ударом ботинка. Пару раз удар пришёлся по голове, и Волчок взвизгнув, отступал, но тут же снова бросался за Усольцевым.
– Ы-ы-ы! – рычал Алексей, пиная волчонка ногой.
Но он не уходил и теперь бежал, держась на расстоянии и не решаясь нападать, но и не оставляя преследования.
Дарья начала приходить в себя. Голова раскалывалась от удара, перед глазами всё плыло. Она почувствовала, что её несут, и попыталась вырваться.
– Отпусти меня! – стала просить она своего мучителя. – Пожалуйста… Мне больно…
Алексей остановился, развернулся и с размаху ударил её по лицу. Голова Дарья мотнулась в сторону, и она всхлипнула.
– Ы-ы-ы! – прорычал он.
Дарья затихла. Она прижала руки к животу, чувствуя, как там что-то тянет и ноет. Страх за ребёнка пересилил страх за себя. Она закрыла глаза и заставила себя дышать ровно, чтобы не провоцировать безумца.
***
Треск рации разорвал предрассветную тишину леса. Егор стоял на пригорке, всматриваясь в серую мглу, которая постепенно светлела с наступлением рассвета. В руке он сжимал рацию, пальцы побелели от напряжения. Мокрая куртка липла к телу, но он не замечал холода и боли – физически ощущая только одну, пульсирующую в висках мысль: Дарья, Дарья, Дарья.
– Матвей, приём, – сказал он в микрофон. – Клим на связи. Докладывай обстановку.
Рация зашипела, затем раздался голос Матвея – далёкий, но понятный:
– Клим, слышу тебя. Мы прочесали квадрат Д-7 и Д-8. Никаких следов. Земля мокрая, но отпечатков нет. Либо он петляет, либо идёт по руслу ручья, чтобы сбить со следа.
Егор выругался про себя, но в эфир сказал спокойно:
– Принял. Продолжай движение на север, к оврагам. Если он решит затаиться, то выберет место с укрытием.
Он отпустил кнопку и перевёл дыхание. Рядом с ним стоял Тимофей, опираясь на ружьё, и хмуро смотрел на карту, расстеленную на пне. Его лицо, обветренное и загорелое, выражало сосредоточенность.
– Не могли они далеко уйти, – сказал он, покачивая головой. – Толик сказал, что Усольцев ранен. Тащить в таком состоянии на себе взрослую женщину ещё по такой погоде – это не шутка. Он выдохнется через пару часов.
– Согласен, – ответил Егор. – Но он бешеный. Сумасшедший. И двигается на адреналине, потому не чувствует боли. Такие, как он, не знают усталости и будут идти, пока не упадут.
Рация снова ожила. На этот раз голос принадлежал Денису Зубареву – одному из местных охотников, мужчине лет сорока с грубым голосом и острым глазом. Его позывной был «Зубр».
– Клим, это Зубр. Мы осмотрели южные окраины. Там тоже пусто. Значит, он движется в вашем направлении.
Егор нахмурился и поднёс рацию ближе к губам:
– Зубр, стягивай всех сюда, надо сомкнуть кольцо. По ходу, он решил уйти через реку в соседнюю область.
В эфир вышел Пётр Другашев – охотник, который работал в паре с Денисом. Голос его звучал взволнованно, но сдержанно.
– Клим, Тайга на связи. Я тут подумал: если он ранен, он может искать место, где можно залечь надолго. Он псих, но не дурак. У нас в округе есть несколько брошенных землянок и пара старых берлог. Если он знает эти места, мог направиться туда.
Егор задумался. Пётр говорил дело. Он поднял глаза на Тимофея и Анатолия.
– Думаем. Где здесь можно спрятаться так, чтобы никто не нашёл?
Тимофей почесал бороду, нахмурился, и ответил:
– Есть такие места. Первое – старая лесосека у Чёрного ручья. Второе – землянка за Гнилым болотом, но туда без проводника не сунуться, трясина кругом, можно утонуть.
– Есть ещё берлоги за Скалистым гребнем, – кивнул Анатолий.