Полынь-13: Вечер на хуторе

Полынь - 13 Полина стояла у плиты, помешивая в кастрюле травяной отвар, и краем глаза посматривала на Александра, который лежал на постели, задумчиво глядя в окно.
Солнце, уставшее от дневного зноя, медленно, словно нехотя, опускалась за горизонт. Июньский вечер наливался золотом и мёдом. Небо над лесом перестало быть ослепительно голубым – теперь оно густело, становясь тёплым, сиреневым у зенита и нежно розовым там, где раскалённое светило ещё не коснулось края земли.
Длинные тени от окружавших хутор берёз поблекли и вытянулись, будто кто-то провел по траве мягкой кистью. В лучах уходящего солнца их белые стволы отсвечивали янтарём, резная листва, трепеща даже от легкого дуновения ветерка, горела изнутри прозрачным зеленым огнём.
Воздух, прогретый за день, только-только начал остывать и по хутору поплыл густой, терпкий запах скошенного сена, смешанный с чуть заметной горчинкой, растущей вдоль дорог серебристо–жемчужной полыни.
Где-то за хутором тревожно заскрипел дергач, ему ответил далёкий собеседник. А в раскидистых кустах сирени суетливо завозились воробьи, готовясь ко сну.
– Хорошо... – сипло и едва слышно выдохнул Александр.
Полина, не расслышав, что он сказал, подошла к нему и наклонилась:
– Саша, тебя что-то беспокоит? Суп уже готов, отвар тоже. Скоро я тебя покормлю, пусть только сначала всё остынет.
Он качнул головой в ответ, как бы показывая, что она неправильно поняла его, и повторил снова:
– Хорошо... тут...
– Да, у нас красиво, – согласилась Полина и с тревогой всмотрелась его лицо.
Александр уже не выглядел таким бледным, как раньше, щёки чуть порозовели, а в глазах появился какой-то осмысленный, живой блеск. Полина отметила это про себя с облегчением – ещё неделю назад он был похож на тень, а теперь, кажется, начал возвращаться к жизни. Но одно всё ещё очень сильно беспокоило Полину: Александр по-прежнему почти не мог разговаривать. Вместо слов из горла вырывался хрип, и Полина, видевшая на его шее темные лиловые синяки, оставленные чьими-то пальцами, давно догадалась, что его душили и повредили связки. Нет, всё-таки то, что он остался жив – настоящее чудо, и она просто обязана поставить его на ноги.
– Саша, ты можешь сказать мне, кто это сделал с тобой? – не удержалась Полина от давно мучившего её вопроса.
Александр медленно повернул голову, посмотрел на нее долгим, измученным взглядом. Потом открыл рот, намереваясь что-то сказать, но воспоминания так сильно взволновали его, что из горла вырвался только сиплый, сдавленный звук.
Александр покачал головой, сжал пальцы Полины и закрыл глаза, показывая, что устал.
– Ладно, не хочешь говорить, не говори, – сказала она и поднялась, высвободив руку. – Только не засыпай. Я пойду проверю, готова ли вода. Тебе нужно перед ужином обмыться, чтобы спалось хорошо. Я уже приготовила чистое бельё.
Она вышла из комнаты и вскоре вернулась с ведром тёплой воды, тазом и полотенцем.
– Давай-ка, Саша, я помогу тебе раздеться. Последний раз мы с тобой мылись три дня назад, а потом я только обтирала тебя...
Александр взглянул на таз, на ведро, на Полину и вдруг так густо покраснел, что его уши запылали жаром. Он отчаянно замотал головой и торопливо выдавил из себя:
– Не надо... тебе...
– Саша, – мягко улыбнулась Полина. – Неужели ты думаешь, что всё это время оставался в том состоянии, в каком мы с Ильёй тебя нашли? Я полностью вымыла тебя в первый же вечер, когда ты оказался у меня дома. Полностью, понимаешь? И делала это уже не раз, иначе было просто невозможно, а помощников у меня нет, как видишь, я живу одна. И вообще, я, конечно, не настоящая медсестра, но могу тебе сказать – больной, для того, кто его лечит, просто человек, а не мужчина или женщина. Так что давай будем стесняться, когда ты окончательно выздоровеешь и сможешь сам ухаживать за собой.
Александр покраснел ещё гуще, теперь уже до корней волос, но всё так же упрямо покачал головой:
– Сам. Помоги... встать...
Полина вздохнула, но спорить не стала. Она подошла, подставила ему плечо, помогла подняться с кровати. Но Але