16.06.2026 12:12
Неблагодарные - 22 — Люда, кажется, наш новенький на тебя запал, — усмехнулась Лариса из деканата и подмигнула.
Неблагодарные - 22 — Люда, кажется, наш новенький на тебя запал, — усмехнулась Лариса из деканата и подмигнула. — Сегодня видела, как он изучал твоё расписание. Потом заметил меня и сбежал.
— Ага, конечно, — механически ответила Люда. Ей в последнее время нездоровилось. Виной всему были конфликты с матерью и братом, которые повторяли слова Софии как мантру. Для родных Люда была эгоисткой, которая не интересуется ничем и никем, кроме себя. Хотя по факту, стоило Татьяне заболеть, как Людмила бросала всё и принималась лечить мать. Послушавшись сына, Татьяна вышла на пенсию и осела дома, чтобы помочь невестке смотреть за Мишей. Но её забота вылилась в обязательства перед Софией, которую теперь было почти невозможно застать дома. Она убегала рано утром и возвращалась ближе к вечеру, чтобы с порога заявить о своей усталости и закрыться в спальне. Редко готовила что-то, но её блюда было невозможно есть. Всё безвкусное и пресное.
Люда сердилась, видя состояние матери. Татьяна не желала признавать правоту дочери и твердила, что в любой семье нужно уметь жертвовать собой:
— Я нужна Мише, он же маленький и ничего не умеет.
— Если ты будешь и дальше за ним бегать с ложкой по всей квартире, он так и не научится самостоятельно есть. А потом, когда ты начнешь вместо него писать и рисовать, как когда-то за Сашу, ему вообще не нужно будет задумываться о своём будущем.
— Знаешь, моя хорошая, ты бы лучше замуж вышла и своему мужу так мозги выкручивала, —отрезала Татьяна со злостью в голосе. — Наверное, выйти замуж – это просто невыполнимая для тебя задача. Кому нужна такая злая и эгоистичная жена?
Люда отпрянула, лицо её резко побледнело. Потом она взяла себя в руки, шумно выдохнула.
— Хорошо, мама. Полагаю, нам пора расстаться. Чтобы я не позорила тебя и брата своим эгоизмом.
— На правду не обижаются, — улыбнулась Татьяна так, будто ничего не произошло. — Но ты хотя бы постарайся найти себе кого-нибудь, чтобы не быть белой вороной. В твоём возрасте девушки давно детей имеют, а на тебя до сих пор никто не взглянул.
Люда с каменным лицом вышла из комнаты. Ещё несколько дней она вела себя отстранённо, а потом сообщила спокойным, будничным тоном:
— Я нашла квартиру, переезжаю.
— Зачем? — подняла брови мать. — В семье всякое бывает – наша не стала исключением. Собираешься изображать обиженную девочку вместо того, чтобы попытаться найти с нами общий язык?
— Я хочу найти общий язык с собой, — холодно ответила Люда. — Хочу перестать стыдиться себя, хотя понятия не имею, что я сделала не так. А ты… вы с Сашиной семьёй уже давно нашли этот самый настоящий общий язык. Вот и говорите на нём сколько хотите, я не хочу мешать вам.
Татьяна даже не повернула головы в её сторону. Люда вышла, держа в руках увесистую сумку с бумагами и книгами, всё остальное она уже перевезла в новую квартиру, которую помог найти Тимур.
— Если что-то будет нужно, просто позвони. Помогу. — Однажды сказал он.
— Почему? — спросила Люда, удивившись. — Я же тебе никто.
— Не говори ерунды, — ответил он. — Ты мне всегда нравилась, но мы разные, я это и сам прекрасно понимаю. Будем считать, что это всего лишь небольшая благодарность за то, что ты помогала мне в школе.
Люда покраснела, ей было непривычно, что кто-то вот так просто взял и предложил помощь. Тимур, как и Валера Урицкий, тоже был сыном богатых родителей, и понимал, что ему не дадут создать семью с той, у которой статус ниже. У него была невеста, свадьбу с которой он не торопился играть. Холёная, надменная, смотрящая на других людей, как на грязь на подошве её брендовых туфель. Она не хотела рожать и поставила будущему супругу условие: матерью их детей станет кто угодно, но не она.
— Найдем суррогатную мамашу, чтобы была с хорошими внешними данными.
Тимур согласился, потому что ему было всё равно. Он мечтал сделать предложение Люде, но его родители, особенно мать, были категоричны:
— Нам босячка не нужна. Или ты женишься на той, кого мы тебе выбрали, или эта девка сгниет где-нибудь в психушке. Мы легко можем это обеспечить. И
— Ага, конечно, — механически ответила Люда. Ей в последнее время нездоровилось. Виной всему были конфликты с матерью и братом, которые повторяли слова Софии как мантру. Для родных Люда была эгоисткой, которая не интересуется ничем и никем, кроме себя. Хотя по факту, стоило Татьяне заболеть, как Людмила бросала всё и принималась лечить мать. Послушавшись сына, Татьяна вышла на пенсию и осела дома, чтобы помочь невестке смотреть за Мишей. Но её забота вылилась в обязательства перед Софией, которую теперь было почти невозможно застать дома. Она убегала рано утром и возвращалась ближе к вечеру, чтобы с порога заявить о своей усталости и закрыться в спальне. Редко готовила что-то, но её блюда было невозможно есть. Всё безвкусное и пресное.
Люда сердилась, видя состояние матери. Татьяна не желала признавать правоту дочери и твердила, что в любой семье нужно уметь жертвовать собой:
— Я нужна Мише, он же маленький и ничего не умеет.
— Если ты будешь и дальше за ним бегать с ложкой по всей квартире, он так и не научится самостоятельно есть. А потом, когда ты начнешь вместо него писать и рисовать, как когда-то за Сашу, ему вообще не нужно будет задумываться о своём будущем.
— Знаешь, моя хорошая, ты бы лучше замуж вышла и своему мужу так мозги выкручивала, —отрезала Татьяна со злостью в голосе. — Наверное, выйти замуж – это просто невыполнимая для тебя задача. Кому нужна такая злая и эгоистичная жена?
Люда отпрянула, лицо её резко побледнело. Потом она взяла себя в руки, шумно выдохнула.
— Хорошо, мама. Полагаю, нам пора расстаться. Чтобы я не позорила тебя и брата своим эгоизмом.
— На правду не обижаются, — улыбнулась Татьяна так, будто ничего не произошло. — Но ты хотя бы постарайся найти себе кого-нибудь, чтобы не быть белой вороной. В твоём возрасте девушки давно детей имеют, а на тебя до сих пор никто не взглянул.
Люда с каменным лицом вышла из комнаты. Ещё несколько дней она вела себя отстранённо, а потом сообщила спокойным, будничным тоном:
— Я нашла квартиру, переезжаю.
— Зачем? — подняла брови мать. — В семье всякое бывает – наша не стала исключением. Собираешься изображать обиженную девочку вместо того, чтобы попытаться найти с нами общий язык?
— Я хочу найти общий язык с собой, — холодно ответила Люда. — Хочу перестать стыдиться себя, хотя понятия не имею, что я сделала не так. А ты… вы с Сашиной семьёй уже давно нашли этот самый настоящий общий язык. Вот и говорите на нём сколько хотите, я не хочу мешать вам.
Татьяна даже не повернула головы в её сторону. Люда вышла, держа в руках увесистую сумку с бумагами и книгами, всё остальное она уже перевезла в новую квартиру, которую помог найти Тимур.
— Если что-то будет нужно, просто позвони. Помогу. — Однажды сказал он.
— Почему? — спросила Люда, удивившись. — Я же тебе никто.
— Не говори ерунды, — ответил он. — Ты мне всегда нравилась, но мы разные, я это и сам прекрасно понимаю. Будем считать, что это всего лишь небольшая благодарность за то, что ты помогала мне в школе.
Люда покраснела, ей было непривычно, что кто-то вот так просто взял и предложил помощь. Тимур, как и Валера Урицкий, тоже был сыном богатых родителей, и понимал, что ему не дадут создать семью с той, у которой статус ниже. У него была невеста, свадьбу с которой он не торопился играть. Холёная, надменная, смотрящая на других людей, как на грязь на подошве её брендовых туфель. Она не хотела рожать и поставила будущему супругу условие: матерью их детей станет кто угодно, но не она.
— Найдем суррогатную мамашу, чтобы была с хорошими внешними данными.
Тимур согласился, потому что ему было всё равно. Он мечтал сделать предложение Люде, но его родители, особенно мать, были категоричны:
— Нам босячка не нужна. Или ты женишься на той, кого мы тебе выбрали, или эта девка сгниет где-нибудь в психушке. Мы легко можем это обеспечить. И