04.07.2026 08:25
Пост канала «Ольга Брюс» от 04.07.2026
вая снова потерявшую сознание Любу на носилки:
– Ваша жена получила серьёзную травму, у неё рассечена кожа головы настолько, что придётся её зашивать. Уверен, что сотрясение мозга тоже ей обеспечено. Но это, кажется, ещё не всё... У неё на юбке кровь. Вы видели? Ваша жена беременная?
Артём побледнел как полотно и только несколько раз открыл и закрыл рот, как рыба, выброшенная на берег.
– Нет, этого не может быть! Нет-нет! Я бы знал! Она сказала бы мне!
– Поднимайте носилки, – рявкнул на него Руслан. – Судя по тому, как вы разговаривали с ней в прошлый раз, у неё были причины не рассказывать вам правду. И имейте в виду, что при таком характере травм у вашей жены врачи будут обязаны сообщить об этом куда следует.
***
Люба открыла глаза, но веки оказались такими тяжёлыми, что она снова опустила их, погрузившись в качающийся серый туман. Слух уловил тихое потрескивание и писк медицинских аппаратов. Откуда-то доносились едва различимые голоса, но слов Люба разобрать не могла.
Она снова дрогнула ресницами и пошевелила сухими, потрескавшимися губами:
– Пить... – с трудом сумела выговорить она.
Тут же возле неё возникла молоденькая медсестра и промокнула её губы влажным марлевым тампоном.
– Пить вам пока нельзя, – сказала она. – Потерпите, пожалуйста. Вы же только что после общего наркоза. Даже один глоток может осложнить ваше восстановление. Поэтому нужно подождать. Я буду увлажнять ваши губы, и вам будет легче.
– Мне нельзя общий наркоз... – каждое слово давалось Любе с большим трудом. – Это навредит ребёнку...
Медсестра отвела глаза в сторону и сделала вид, что изучает показания приборов.
– Вы не переживайте, – сказала она наконец. – Скоро придёт доктор, и он всё вам расскажет.
– А что со мной было? – спросила Люба. – Я ничего не помню.
– Вы были дома и неудачно упали, – пояснила медсестра. – Случайно.
Люба закрыла глаза и надолго замолчала, а потом вдруг тихо проговорила, повторяя слова смущённой девушки:
– ...неудачно упала... Случайно...
***
В реанимации Люба провела два дня, а когда её перевели в палату, первым, кого увидела, был Руслан.
– Вот, зашёл узнать, как ваше здоровье, Любовь Алексеевна.
– Спасибо, Руслан Валерьевич, – поблагодарила она его.
– Так, имя моё помните, значит с памятью всё в порядке, – улыбнулся он. – Это очень хороший прогноз. Значит, скоро вы окончательно пойдёте на поправку.
– Вы ведь не любите делать прогнозы, – заметила Люба.
– У каждого правила бывают свои исключения, – Руслан с жалостью смотрел на эту хрупкую женщину с огромными зелеными глазами. Сейчас ему казалось, что на её лице только и остались эти русалочьи глаза, удивительные, необыкновенные и непонятные.
– Руслан Валерьевич, вы меня слышите? – Люба смотрела на него с тревогой. – Вам нехорошо?
Он усмехнулся: ну что за женщина? Лежит перед ним на больничной койке, сама такая беспомощная и измученная, но беспокоится о нём, крепком здоровом мужчине.
– Любовь Алексеевна, можно я буду навещать вас? – вырвался у него неожиданный вопрос.
В её глазах полыхнул странный огонёк:
– Нет, – сказала она, не раздумывая ни секунды. – Прошу вас, не надо. Это не нужно ни вам, ни мне...
***
– Зачем ты привёз меня на этот пустырь? – спросила Артёма Инга, когда он остановил машину на незастроенной территории, вдали от людей, домов и дорог. – Когда ты мне позвонил, я думала, что мы встретимся в твоей квартире.
– Инга, я очень сильно тебя люблю и никогда не забуду, – заговорил Артём, не отвечая на её вопрос. – Но мы не можем больше встречаться. Я и так наломал столько дров, что теперь не знаю, когда смогу со всем справиться.
Инга молчала.
Он ожидал её слёз и упреков. Боялся, что она устроит истерику, начнет что-то требовать или о чём-то его умолять, но она не говорила ни слова. Пять минут. Десять. Пятнадцать. А потом расстегнула блузку, освобождая высокую соблазнительную грудь:
– Я отпущу тебя, Артём. Но давай простимся, как взрослые люди... – попросила она, наклоняясь к нему и заглядывая в глаза: – Я хочу, чтобы ты запомнил меня навсегда... Любимый…
– Ваша жена получила серьёзную травму, у неё рассечена кожа головы настолько, что придётся её зашивать. Уверен, что сотрясение мозга тоже ей обеспечено. Но это, кажется, ещё не всё... У неё на юбке кровь. Вы видели? Ваша жена беременная?
Артём побледнел как полотно и только несколько раз открыл и закрыл рот, как рыба, выброшенная на берег.
– Нет, этого не может быть! Нет-нет! Я бы знал! Она сказала бы мне!
– Поднимайте носилки, – рявкнул на него Руслан. – Судя по тому, как вы разговаривали с ней в прошлый раз, у неё были причины не рассказывать вам правду. И имейте в виду, что при таком характере травм у вашей жены врачи будут обязаны сообщить об этом куда следует.
***
Люба открыла глаза, но веки оказались такими тяжёлыми, что она снова опустила их, погрузившись в качающийся серый туман. Слух уловил тихое потрескивание и писк медицинских аппаратов. Откуда-то доносились едва различимые голоса, но слов Люба разобрать не могла.
Она снова дрогнула ресницами и пошевелила сухими, потрескавшимися губами:
– Пить... – с трудом сумела выговорить она.
Тут же возле неё возникла молоденькая медсестра и промокнула её губы влажным марлевым тампоном.
– Пить вам пока нельзя, – сказала она. – Потерпите, пожалуйста. Вы же только что после общего наркоза. Даже один глоток может осложнить ваше восстановление. Поэтому нужно подождать. Я буду увлажнять ваши губы, и вам будет легче.
– Мне нельзя общий наркоз... – каждое слово давалось Любе с большим трудом. – Это навредит ребёнку...
Медсестра отвела глаза в сторону и сделала вид, что изучает показания приборов.
– Вы не переживайте, – сказала она наконец. – Скоро придёт доктор, и он всё вам расскажет.
– А что со мной было? – спросила Люба. – Я ничего не помню.
– Вы были дома и неудачно упали, – пояснила медсестра. – Случайно.
Люба закрыла глаза и надолго замолчала, а потом вдруг тихо проговорила, повторяя слова смущённой девушки:
– ...неудачно упала... Случайно...
***
В реанимации Люба провела два дня, а когда её перевели в палату, первым, кого увидела, был Руслан.
– Вот, зашёл узнать, как ваше здоровье, Любовь Алексеевна.
– Спасибо, Руслан Валерьевич, – поблагодарила она его.
– Так, имя моё помните, значит с памятью всё в порядке, – улыбнулся он. – Это очень хороший прогноз. Значит, скоро вы окончательно пойдёте на поправку.
– Вы ведь не любите делать прогнозы, – заметила Люба.
– У каждого правила бывают свои исключения, – Руслан с жалостью смотрел на эту хрупкую женщину с огромными зелеными глазами. Сейчас ему казалось, что на её лице только и остались эти русалочьи глаза, удивительные, необыкновенные и непонятные.
– Руслан Валерьевич, вы меня слышите? – Люба смотрела на него с тревогой. – Вам нехорошо?
Он усмехнулся: ну что за женщина? Лежит перед ним на больничной койке, сама такая беспомощная и измученная, но беспокоится о нём, крепком здоровом мужчине.
– Любовь Алексеевна, можно я буду навещать вас? – вырвался у него неожиданный вопрос.
В её глазах полыхнул странный огонёк:
– Нет, – сказала она, не раздумывая ни секунды. – Прошу вас, не надо. Это не нужно ни вам, ни мне...
***
– Зачем ты привёз меня на этот пустырь? – спросила Артёма Инга, когда он остановил машину на незастроенной территории, вдали от людей, домов и дорог. – Когда ты мне позвонил, я думала, что мы встретимся в твоей квартире.
– Инга, я очень сильно тебя люблю и никогда не забуду, – заговорил Артём, не отвечая на её вопрос. – Но мы не можем больше встречаться. Я и так наломал столько дров, что теперь не знаю, когда смогу со всем справиться.
Инга молчала.
Он ожидал её слёз и упреков. Боялся, что она устроит истерику, начнет что-то требовать или о чём-то его умолять, но она не говорила ни слова. Пять минут. Десять. Пятнадцать. А потом расстегнула блузку, освобождая высокую соблазнительную грудь:
– Я отпущу тебя, Артём. Но давай простимся, как взрослые люди... – попросила она, наклоняясь к нему и заглядывая в глаза: – Я хочу, чтобы ты запомнил меня навсегда... Любимый…