На распутье - 63 Махнув на неё рукой, Лида поплелась в кухню.

На распутье - 63 Махнув на неё рукой, Лида поплелась в кухню. Покачиваясь, она еле переступила порог, вцепилась в дверные косяки руками и устояла. Окинув мутным взглядом кухню, Лида поморщилась. На столе стояла опустошенная бутылка, рядом – стопки, на тарелке лежали куски сала и остатки хлеба. Лида выбросила бутылку в ведро, убрала со стола объедки и села на стул. Тяжелое состояние души и тела заставило Лиду заплакать. Мало того, что её подташнивало, и голова шла кругом, так в памяти всплыл вчерашний разговор с Машей о пропавшем Саше. Сердце не на месте. Истосковалась мать по родному дитя. Лида развернулась к столу, и её нога ткнулась во что-то твердое. Зазвенело стекло. Лида наклонилась. Батюшки! Спасение! Под столом стояла непочатая бутылка с мутной жидкостью. Откупорив её, Лида сделала два глотка прямо из горлышка.
— Ну чего шумишь?  — Маша появилась на пороге кухни, прижимая ладонь ко лбу. Взлохмаченная, помятая, она села напротив Лидки.
— Ну? Наливай, — дала команду Маша, кивнув на стопки.
Лида не стала спорить и разлила горькую по стопкам. Маша подняла свою.
— Без тоста. Голова раскалывается, ничего не соображаю, — и выпила одним махом.
Лида последовала её примеру. Занюхав рукавом кофты, Маша ухмыльнулась.
— А ничего так вчера посидела, да? Кстати, ты мне денег обещала.
— Надо тебе на работу устраиваться, — намекнула Лида, достав кошелек из сумки, висевшей на спинке стула. — Как ты живешь, Маш? Всю жизнь в долг?
— Не учи ученого, – отмахнулась Маша, наливая вторую порцию. — Кого твоя работа счастливым сделала, а? Ты посмотри вокруг. Бабы все умотанные, мужики хмурые, а мы с тобой молодые да бойкие. Зачем молодость на это тратить? Деньги всегда можно заработать.
— Долг когда мне отдашь?
— Не спеши. Сказала же – через неделю.
— Вторая пошла.
— А ты всё считаешь? Зря! Я же подруга твоя, не подведу.
По короткому кивку Лиды было непонятно, верит она или нет, но Маша не стала зацикливаться на этом и предложила опохмелиться. А потом она засобиралась домой.
— Хорошо у тебя, Лидка, но мне пора.
— Маш, — Лида собрала крошки со стола и закинула их в рот, — а ты никогда не думала о детях?
— Чьих детях? — не поняла её Маша, стоя у двери.
— О своих.
— А с чего вдруг такой вопрос?
— Ну-у, тебе уже тридцать, а ты всё одна да одна. Не скучно так жить?
— А тебе не скучно? Ты ведь теперь тоже… одна.
Лида вздохнула. За две недели она свыклась с мыслью, что Саша скорее… уже не вернется.
— Скучно, — ответила она, опираясь на край стола.
— Вот делать нечего! — засмеялась Маша, приоткрыв дверь. — Фильм помнишь: «Хочу халву ем, хочу – пряники»? Зато живешь себе в тишине и покое, никому не надо обеды готовить, стирать. Куда захотела, туда и пошла. Отчет держать ни перед кем не нужно. Усекла?
На губах Лиды проявилась натянутая улыбка, хотя в душе всё клокотало от тоски по сыну. Маша ушла, громко хлопнув дверью, а Лида, почувствовав себя лучше после «живительной воды», начала хлопотать по хозяйству.
***
— Спивается дурында молодая, — щебетали на ферме доярки, заметив, что Лида вновь не пришла на работу.
— Может, сходить к ней? Уже месяц прошел, жалко девку, пропадает.
— Сашка будто в воду канул. Ни слуху ни духу о мальчишке. Если не живой, хоть похоронить по-человечески.
— Сплюнь. Если не найдется, Лидка точно сопьется. А пока держится. Ну не пришла на работу пару раз, ничего… сами справляемся.
— Пару? Шестой!
— А ты подсчитала.
— Конечно. Я не обязана тянуть её коров, у самой делов по горло.
— Ну не смеши, сейчас придешь домой, Гришку своего разбудишь… — женщина рассмеялась, — и на работу отправишь, если протрезвел.
— Не твоё дело, за своим мужиком следи!
— Бабы, гляньте, — кивнула на ворота доярка с обесцвеченными волосами, — Лидка идет.
— Шатается. Пьяная, значит.
Все уставились на Лиду, заходящую несмелым шагом внутрь фермы.
— Зздра-сссь-те, — поздоровалась она еле ворочающимся языком и споткнулась, зацепившись ногой за вилы, лежащие поперек дороги. Тело Лиды потеряло равновесие, она крутанулась на месте, хватаясь за невидимую опору, и рухнула