сегда добрая, мудрая, умела поддержать и развеселить.

сегда добрая, мудрая, умела поддержать и развеселить. Я потом только узнал, что она пять лет на зоне чалилась за превышение самообороны. Беременная она была, а муж её лупил нещадно, пьяницей был, как глаза зальёт, так руки и распускает. Короче, оттолкнула она его, он упал, да неудачно. До приезда скорой умер. Врачей соседи вызвали. Вера-то сама сознание потеряла. Ребёнок не выжил, а она получила срок. Там же, на севере, и отбывала. Освободилась, стала поварихой работать. Только туда её с судимостью и взяли. Ну а потом я появился.
В общем, если без подробностей, то кое-как отогрела она мою душу. А я её, получается. Года три просто встречались, потом решили сойтись. Расписались даже. И знаешь что, Андрей, я решил её фамилию взять. Не везло мне с моей фамилией, всю жизнь как драный помоечный кот прожил. С Ниной только одомашнился, а потом опять на улицу. И если б не Вера, уже б и подох бы под какой-нибудь подворотней.
– И кто ж ты теперь? – удивлённо приподнял брови Андрей.
– Разумовский Григорий Алексеевич, – улыбнулся Гриша.
– Ишь ты! – тихонько присвистнул Андрей. – Красиво. Как царский фаворит прямо! Кто бы мог подумать. Слушай, – нахмурился он вдруг. – Так вот почему Свиридов не срубил, что ты мой родной брат! Хорошо. Это нам на руку. Ну а тут-то ты как оказался, ещё и в санитарах?
– Вера полгода назад вышла на пенсию и предложила мне уехать туда, где потеплее. Я предложил родные края. И она согласилась. Побывали мы и в Заре, походили, посмотрели, как все изменилось, только ни к кому заходить не стали. В доме нашем чужие люди живут, переделали все снаружи, я видел.
– Да, Любка продала его, – кивнул Андрей и в глазах его загорелась злоба. – Батя же ей дом оставил, вот она и наплевала на всех нас.
– Ну и бог с ней, – махнул рукой Григорий. – Я не в обиде, мне всего хватает. Брат Верин здесь живёт в городе, работает тут санитаром. Вот он и жилье нам помог купить и на работу сюда меня устроил. Иван это, я тебе говорил, он сейчас на стрёме стоит, нас с тобой охраняет. Ему доверять можно, он – могила.
– Хорошо, – сказал Андрей и, сделав последний глоток коньяка, протянул фляжку Григорию. – Допивай. А что ж о детях ничего не говоришь?
– Так нет у нас с Верой детей, – сказал Гриша. – Сам понимаешь, после того случая с Верой… Здоровье уже было не то. Да и возраст. Сонька моя где-то есть, взрослая уже. А на улице встречу и не узнаю. Вот как-то так.
– Понятно, – снова кивнул Андрей. – Ну а обо мне что не спросишь? Или неинтересно?
– О тебе я всё в твоём личном деле прочитал, Андрюха, – обнял его за плечи Григорий. – И вот что тебе скажу. Я сам поговорю со Свиридовым, чтобы тебя оставили в покое.
– Нет! – резко схватил его за руку Андрей и глаза его яростно сверкнули. – Гриша, ты поможешь мне по-другому. Но никто не должен знать, что ты мой брат. Слышишь? Кроме твоего Ивана – никто!