К 110-летию вождя революции из Москвы прилетела директива.

К 110-летию вождя революции из Москвы прилетела директива. Если коротко: в гости приедут инструкторы ЦК. Проверят, как проходит день рождения. Заедут они в каждый из колхозов области, или выберут один в качестве понимания общей картины, неизвестно. Поэтому первый секретарь обкома Бусыгин лично объезжал каждый.
 

Как нормализовать вес, вернуть энергию и полюбить своё тело за 21 день за счёт персонального меню без голодовок и подсчёта калорий

Бесплатный марафон по нутрициологии: составьте рацион, который подстраивается под ваш ритм жизни

Записаться на марафон →

- У нас лучший хор в области, - заверил его председатель колхоза им. Второго Интернационала. Он интуитивно предчувствовал неприятности по партийной линии. – Когда поют, себя отдают…
 
Первый секретарь из первого ряда осмотрел творческий коллектив. Перед ним стояли тридцать старух. Сумма прожитых ими лет превышала возраст Земли. На старух были надеты нарядные платки и русские народные платья. Красный цвет конкурировал с голубым. Свисающие с голов тугие косы идентифицировали непоколебимость коллектива. Банты кос почти касались пола. Кумачовая помада на сморщенных лицах вносила в общий фон элемент торжественности. Просмотр документального фильма о последствиях ядерного взрыва производил менее мрачное впечатление. Тридцать старух выглядели как обметенный от паутины крепостной хор графа Троекурова.
 
На сцену поднялся гармонист с тальянкой. Старухи взвыли. Они высокими голосами тянули о Ермаке Тимофеевиче. О вольной степи и одинокой рябине. В ушах первого секретаря вибрировали перепонки. И тут старухи, не прекращая петь, пошли. Глядели строго в зал, трагически раскинув руки. Покрытые благородной патиной лица усугубляли драматизм ситуации. Старухи скользили змейкой, рисуя на сцене круги. И вдруг, не сводя глаз с зала, ушли. В зале стало тихо.
 
Бусыгин оглянулся. Повернулся к председателю. Тот нервно вытирал шею платком. Можно было подумать, что номер закончен. Но старухи продолжали петь, а гармонист играть. Первый секретарь медленно поворачивал голову, определяя по звуку местонахождение старух в ДК. По перемещению затяжного воя можно было изучать архитектуру здания, не выходя из зрительного зала. Бусыгин поднял голову – хор поднимался по какой-то лестнице на второй этаж.
 
- Они куда пошли? – спросил.
 
- Сейчас узнаю, - сказал председатель. Капая потом, направился к гармонисту.
 
По тому, с каким равнодушием тот пожал плечами, Бусыгин догадался: конструктивного диалога между ними не вышло. Председатель пошел искать хор. Встретив его на втором этаже, он взял первую старуху за локоть. Подпевая, медленно повел поющую колонну вниз, на сцену. Он боялся издать резкий звук или сделать еще что-то, что заставит старух прийти в себя. Последствия могли быть непредсказуемыми. Слава богу, репертуар хора был неисчерпаем.
 
Увидев знакомое пространство, старухи снова стали рисовать геометрические фигуры. Они пели и рисовали. Где заканчивалась одна песня, там начиналась следующая. Привязанные к пальцам платочки дрожали в ритм движениям. Старухи водили руками и скользили по сцене, глядя строго в зал. На очередном припеве одна из певиц наступила на бант впереди идущей. С головы старухи слетел скальп. Прическа вместе с косой и платком с глухим стуком упала на сцену. Аутентичность творческого коллектива была потревожена диссонансом. Среди лубочных матрешек засиял седой взлохмаченный ёжик.
 
И тут гармонист притопнул и ударил по кнопкам. Старухи выкатились вперед и обратились к частушкам. Выстроившись прямо перед первым секретарем, они держали руки как первоклассники на парте. Они имитировали безудержное веселье. По тому, как надуваются и сдуваются их юбки, Бусыгин понял – они приседают. В любой момент в ДК мог понадобиться врач.
 
Над селом фигня летала
Серебристого металла!
Много стало в наши дни
Неопознанной фигни!
Ииии-эх!
 
Из распахнутого рта одной старухи что-то вылетело. Розовая челюсть со свистом прошла мимо головы первого секретаря. В романах про войну пишут: обожгла висок. И еще: если слышишь свист - она не твоя.
 
- Ты у меня партбилет на стол положишь, - не открывая рта, пообещал Бусыгин. Его правый глаз дергался в тике.
 
- Не знаю, вчера репетировали, всё нормально было…
 
Никто в колхоз, впрочем, не приехал.