20.04.2026 16:23
Право на любовь - 36 Климов вернулся в Москву с твёрдым, выстраданным решением, и оно больно пульсировало в пустоте, которая теперь заполняла его д…
Право на любовь - 36 Климов вернулся в Москву с твёрдым, выстраданным решением, и оно больно пульсировало в пустоте, которая теперь заполняла его душу. Словно отвечая настроению Егора, город встретил его промозглой слякотью и равнодушным гулом.
– Чёрт… ненавижу… – процедил сквозь зубы Егор.
Он не стал звонить Эвелине и поехал сразу к ней на квартиру, надеясь застать её там. Однако дверь ему открыла домработница Марьянова, растерянно сообщив, что Эля уехала вечером, не сказав куда.
Егор кивнул. Он знал, куда. Знакомый до тошноты маршрут привёл его к клубу «Манхэттен». Сквозь стены ещё на подходе бил однообразный, глухой бас. Внутри было темно, жарко и тесно от танцующих тел, пропитанных смесью дорогого парфюма, пота и алкоголя. Его взгляд, привыкший высматривать движение в лесной чаще, быстро выхватил её из толпы. Эвелина, в серебристом платье, которое казалось её второй, переливающейся кожей, безудержно танцевала в центре круга, запрокинув голову, с блаженно-расслабленной улыбкой на лице. Егор внимательно всмотрелся: её стройная фигура, её уверенные движения – в них ещё не было ни малейшего намека на беременность. Но Марьянов не стал бы обманывать его, а значит, ошибки в этом быть не могло.
Егор не стал ждать, когда Эвелина, натанцевавшись, заметит его, и стал пробиваться к ней через забитый людьми танцпол. Отодвинув от Эвелины какого-то вертлявого взъерошенного щегла в горчичного цвета брючках, обтянувших его зад, Егор взял её за локоть и повернул к себе.
– Пошли отсюда, – сказал он, и его голос, низкий и хриплый от усталости с дороги, перебил даже музыку и прозвучал твёрдо и категорично, не оставляя Эвелине малейшего выбора.
Она обернулась, удивление в её глазах быстро сменилось раздражением, а затем – вызывающим блеском.
– Егор? Ты что здесь делаешь… Отпусти! Не видишь, я отдыхаю!
– Отдых закончен, – отрезал он. – Пошли домой. Нам нужно поговорить.
– Эй, дядь, а ты ничего не попутал?! – горчичный щегол решил, что может указывать Егору, что тот должен делать, и схватил его за плечо.
Не оборачиваясь, Егор положил широкую ладонь на лицо поклонника Эвелины и оттолкнул его от себя, продолжая удерживать другой рукой девушку.
– Егор! Что тебе надо? Ай! Мне больно! – Эвелина попыталась вырваться, что-то кричала ему в лицо, но шум поглощал её слова, а Егор не пытался разобрать, что она ему там говорит. В её взгляде читалось не только недовольство, но и ярость. Однако Егор был непоколебим. Без лишних слов, почти на руках, он вывел её из клуба на холодный, влажный воздух, усадил в машину и выехал с парковки.
– Ты совсем, что ли, Климов?! – снова начала Эвелина, обливая его потоком самых последних ругательств, которые могли помочь ей описать её возмущение. – Выпустите меня сейчас же! Я хочу к девчонкам в клуб, хочу отдыхать!
– От чего?! – усмехнулся Егор.
– Да от всего! Что вам надо от меня?
– Помолчи, а? – попросил он её спокойно. – У меня голова на части раскалывается от твоих воплей.
– Мм-м, – прорычала Эвелина, но всю оставшуюся дорогу молчала, яростно глядя в окно, а он чувствовал, как решение внутри него застывает, превращаясь в холодную сталь.
***
В её квартире пахло тишиной, дорогими свечами и одиночеством. Она скинула туфли, повернулась к нему, скрестив руки на груди.
– Ну? И что это за выходки? Ты не дал мне расслабиться, я даже с подругами не попрощалась. Что они обо мне подумают? И вообще, с чего ты решил вспомнить о моём существовании?
– Почему ты ничего не сказала мне о беременности, Эля, – сказал он просто, без предисловий. – Кто его отец?
Она замерла. Вся её напускная бравада разом сдулась, обнажив испуганную, растерянную девушку. Она отступила на шаг.
– Ты, кто же ещё?
Желваки на скулах Егора вспухли:
– Тогда какого чёрта ты вместо того, чтобы пить морковный сок и читать книжки о воспитании детей, трёшься в тех гадюшниках и хлещешь спиртное как не в себя?
– Егор… Не ори на меня! В конце концов, я ношу твоего ребёнка!
– Хорошо, – его голос оставался ровным, но в нём зазвучала непреклонная сила. – Но это значит, мы
– Чёрт… ненавижу… – процедил сквозь зубы Егор.
Он не стал звонить Эвелине и поехал сразу к ней на квартиру, надеясь застать её там. Однако дверь ему открыла домработница Марьянова, растерянно сообщив, что Эля уехала вечером, не сказав куда.
Егор кивнул. Он знал, куда. Знакомый до тошноты маршрут привёл его к клубу «Манхэттен». Сквозь стены ещё на подходе бил однообразный, глухой бас. Внутри было темно, жарко и тесно от танцующих тел, пропитанных смесью дорогого парфюма, пота и алкоголя. Его взгляд, привыкший высматривать движение в лесной чаще, быстро выхватил её из толпы. Эвелина, в серебристом платье, которое казалось её второй, переливающейся кожей, безудержно танцевала в центре круга, запрокинув голову, с блаженно-расслабленной улыбкой на лице. Егор внимательно всмотрелся: её стройная фигура, её уверенные движения – в них ещё не было ни малейшего намека на беременность. Но Марьянов не стал бы обманывать его, а значит, ошибки в этом быть не могло.
Егор не стал ждать, когда Эвелина, натанцевавшись, заметит его, и стал пробиваться к ней через забитый людьми танцпол. Отодвинув от Эвелины какого-то вертлявого взъерошенного щегла в горчичного цвета брючках, обтянувших его зад, Егор взял её за локоть и повернул к себе.
– Пошли отсюда, – сказал он, и его голос, низкий и хриплый от усталости с дороги, перебил даже музыку и прозвучал твёрдо и категорично, не оставляя Эвелине малейшего выбора.
Она обернулась, удивление в её глазах быстро сменилось раздражением, а затем – вызывающим блеском.
– Егор? Ты что здесь делаешь… Отпусти! Не видишь, я отдыхаю!
– Отдых закончен, – отрезал он. – Пошли домой. Нам нужно поговорить.
– Эй, дядь, а ты ничего не попутал?! – горчичный щегол решил, что может указывать Егору, что тот должен делать, и схватил его за плечо.
Не оборачиваясь, Егор положил широкую ладонь на лицо поклонника Эвелины и оттолкнул его от себя, продолжая удерживать другой рукой девушку.
– Егор! Что тебе надо? Ай! Мне больно! – Эвелина попыталась вырваться, что-то кричала ему в лицо, но шум поглощал её слова, а Егор не пытался разобрать, что она ему там говорит. В её взгляде читалось не только недовольство, но и ярость. Однако Егор был непоколебим. Без лишних слов, почти на руках, он вывел её из клуба на холодный, влажный воздух, усадил в машину и выехал с парковки.
– Ты совсем, что ли, Климов?! – снова начала Эвелина, обливая его потоком самых последних ругательств, которые могли помочь ей описать её возмущение. – Выпустите меня сейчас же! Я хочу к девчонкам в клуб, хочу отдыхать!
– От чего?! – усмехнулся Егор.
– Да от всего! Что вам надо от меня?
– Помолчи, а? – попросил он её спокойно. – У меня голова на части раскалывается от твоих воплей.
– Мм-м, – прорычала Эвелина, но всю оставшуюся дорогу молчала, яростно глядя в окно, а он чувствовал, как решение внутри него застывает, превращаясь в холодную сталь.
***
В её квартире пахло тишиной, дорогими свечами и одиночеством. Она скинула туфли, повернулась к нему, скрестив руки на груди.
– Ну? И что это за выходки? Ты не дал мне расслабиться, я даже с подругами не попрощалась. Что они обо мне подумают? И вообще, с чего ты решил вспомнить о моём существовании?
– Почему ты ничего не сказала мне о беременности, Эля, – сказал он просто, без предисловий. – Кто его отец?
Она замерла. Вся её напускная бравада разом сдулась, обнажив испуганную, растерянную девушку. Она отступила на шаг.
– Ты, кто же ещё?
Желваки на скулах Егора вспухли:
– Тогда какого чёрта ты вместо того, чтобы пить морковный сок и читать книжки о воспитании детей, трёшься в тех гадюшниках и хлещешь спиртное как не в себя?
– Егор… Не ори на меня! В конце концов, я ношу твоего ребёнка!
– Хорошо, – его голос оставался ровным, но в нём зазвучала непреклонная сила. – Но это значит, мы