Право на любовь - 44 Эвелина почти сразу уснула на заднем сиденье, бормоча что-то про «дыру» и «тараканов», пока Сергей вёл машину к своему дому.

Право на любовь - 44 Эвелина почти сразу уснула на заднем сиденье, бормоча что-то про «дыру» и «тараканов», пока Сергей вёл машину к своему дому. К утру она проспится и, возможно, не вспомнит ничего – ни бара, ни ругани, ни того, как он тащил её к выходу.
– Отпусти меня, деревня! – кричала на него Эвелина, которая только что сама вешалась ему на шею. – Ты знаешь, кто я такая?!
– Слышал, – кивнул Сергей. – И на твоём месте замолк бы и не позорился.
– А ты кто такой, что так разговариваешь со мной? – Эвелина попыталась вырваться, но безуспешно. – Я тебя не знаю! Руки убрал! Кому сказала!
– Ещё слово, и я вышвырну тебя на улицу, — пообещал Сергей. – Будешь спать в канаве, светская львица.
Эвелина открыла рот, чтобы ответить, но Сергей резко дёрнул её к выходу.
– Пусти! – она ударила его свободной рукой, но удар вышел слабым, пьяным. – Ты не имеешь права! Я… мой папа… Позвони ему…
– Твой папа сейчас спит, – оборвал её Сергей. – А ты, если не замолчишь, поедешь в участок. Хочешь объяснять там, где так надралась и почему приставала к людям?
– Да пошёл ты… – она обмякла в его руках, позволила затолкать себя в машину. И совершенно не помнила, как Сергей, надрываясь от тяжести, дотащил её до квартиры…
***
Утром она проснулась на незнакомом диване. В висках стучало, во рту пересохло, каждое движение отдавалось тошнотой. Она привстала и оглядела комнату: дешёвые обои в цветочек, продавленное кресло, на стене – репродукция Шишкина. И ни одной знакомой вещи. Она пошарила рукой по карманам – ничего, посмотрела на пальцы без единого кольца, коснулась мочек ушей и шеи. Ни золота, ни денег, ни телефона, ни даже ключей. Пусто. 
Сумка! Где сумка?! Эвелина обеспокоенно поискала её глазами и с облегчением выдохнула, заметив её на полу. Она схватила её и раскрыла, но там, кроме паспорта, ничего не было.
– Чёрт…
– Очнулась, синька? – раздался голос с порога.
Эвелина вздрогнула и обернулась. В дверях стоял вполне приятный мужчина, скрестив руки на груди. Смотрел холодно, без намёка на приветливость. Кажется, она где-то его уже видела, но вот где – вспомнить не могла.
– Ты офонарел так со мной разговаривать? – просипела она, пытаясь придать своим интонациям строгость. – Берега не попутал? Ты кто вообще такой?
– Забыла, значит, – усмехнулся он в ответ. – А я ведь тебе вчера говорил.
Эвелина наморщила лоб, пытаясь вспомнить его имя, которое, он кажется, и вправду говорил: Саня, Семён, Андрей… Чёрт его знает… Какая разница?
Чтобы скрыть смущение, Эвелина закашлялась, потом снова взглянула на хозяина квартиры.
– Где мои вещи? 
– Какие вещи? – Сергей пожал плечами. – У тебя ничего не было. Даже денег. Когда я пришёл, ты сидела в баре одна, пьяная в стельку, и заказывала виски. Потом стала скандалить и приставать к людям. Я, кстати, расплатился за тебя. Теперь ты мне должна. Шесть тысяч триста сорок пять рублей за бар, плюс я привёз тебя сюда, чтобы ты не ночевала в участке.
Эвелина слушала его внимательно. Она снова провела рукой по шее, но пальцы нащупали только кожу. Сердце забилось чаще.
– Как ничего не было? — переспросила она. – У меня были серьги, кольца, цепочка с кулоном, телефон, банковская карточка…
– Ты пришла в бар без всего, – отрезал мужчина. – Вся твоя бижутерия, скорее всего, осталась в какой-нибудь забегаловке. Или, где ты там нажралась до того, как прийти в бар. Короче, не пудри мне мозги. Я ничего не знаю и знать не хочу.
Эвелина попыталась вспомнить вчерашний вечер, но в голове – белый шум. Кадры возвращались обрывками: громкая музыка, чей-то смех, она сама – танцующая у барной стойки, потом крик, звон разбитого стекла, чьи-то руки, грубо схватившие её за локоть. И голос – требовательный, капризный, почти визгливый. Неужели это был её голос? Она сжала виски.
– Мне нужно в Ольховку, — твёрдо сказала она, поднимаясь, хотя ноги дрожали. – К бывшему мужу. Только он может связаться с моим отцом. Где у тебя ванная? Я хочу умыться.
Сергей прищурился.
– Куда?! В Ольховку? О, нет, это без меня.
– Почему? – удивилась Эвелина, направляясь вслед