29.04.2026 16:04
одвижна, и только её голова покачивалась в такт колёсикам каталки, на которой везли женщину.
одвижна, и только её голова покачивалась в такт колёсикам каталки, на которой везли женщину. Посиневшие губы были плотно сомкнуты, руки лежали вдоль тела… Казалось, умиротворённое выражение лица излучало покой, которого она ждала всю жизнь.
— Глашка!!! — раздался над ней знакомый голос. — Кончай валяться, пора сено ворошить!!
Глафира открыла глаза и увидела над собой тяжелые ветви березы, погнутые, словно удочки, усыпанные плотной листвой. Потерев нос пальцами, она приподнялась с примятой травы и посмотрела в сторону поля, куда пришла с подругой, чтобы заняться работой.
— Подымайся!! — кричала ей загорелая девушка в косынке и сарафане, размахивая рукой. А в другой руке она придерживала грабли, перекинутые через плечо. — Совсем разоспалась. Подымайся, горемычная!!!
Зажмурившись и вновь открыв глаза, Глафира попыталась сбросить с себя остатки сна, чтобы встать и отправиться под палящее солнце. Но вдруг что-то пошло не так. Глафира споткнулась, упала лицом в траву, ощущая её свежий аромат, наполненный луговыми цветами и землей, от которой внезапно потянуло сырой глиной.
— Глашка!!! Рано тебе ещё, слышь?!! Глашка!!! Открой глаза, я тут!!! Рано, говорю…
Последняя фраза рассыпалась над ней дождем, и Глаша, приподняв голову, увидела перед собой незнакомую девушку. Плечи Глаши дёрнулись, перед глазами всё закружилось, смешиваясь в белое пятно, которое с каждой секундой превращалось в отдельные очертания предметов: стены… медицинский халат… колпачок… белоснежные простыни…
— Слава богу, — улыбнулась ей девушка-медсестра, поправляя одеяло, — второй день не можем до вас добудиться.
Она приложила ко лбу больной полотенце, смоченное в прохладной воде.
— Где я? — спросила у неё Глаша глухим голосом.
— В больнице, — ответила ей медсестра, присаживаясь на стул рядом с её кроватью.
***
Четвертый день тянулся так долго, что Лида чувствовала, как из её тела вытягивается вся энергия, уступая место безудержной тревоге и постоянной головной боли. Егор не приехал и даже не позвонил. Как назло, вот уже два последних дня и Саша спит беспокойно. Лида металась между ребёнком и окном, в котором она безрезультатно выглядывала отца. Приняв решение пойти к тёте Глаше, Лида одела ребенка, укутала его в ватное одеяло, положила в коляску и собралась сама.
— С ним что-то случилось, — повторяла она, выкатывая коляску на улицу. — С ним явно что-то случилось.
— Глашка!!! — раздался над ней знакомый голос. — Кончай валяться, пора сено ворошить!!
Глафира открыла глаза и увидела над собой тяжелые ветви березы, погнутые, словно удочки, усыпанные плотной листвой. Потерев нос пальцами, она приподнялась с примятой травы и посмотрела в сторону поля, куда пришла с подругой, чтобы заняться работой.
— Подымайся!! — кричала ей загорелая девушка в косынке и сарафане, размахивая рукой. А в другой руке она придерживала грабли, перекинутые через плечо. — Совсем разоспалась. Подымайся, горемычная!!!
Зажмурившись и вновь открыв глаза, Глафира попыталась сбросить с себя остатки сна, чтобы встать и отправиться под палящее солнце. Но вдруг что-то пошло не так. Глафира споткнулась, упала лицом в траву, ощущая её свежий аромат, наполненный луговыми цветами и землей, от которой внезапно потянуло сырой глиной.
— Глашка!!! Рано тебе ещё, слышь?!! Глашка!!! Открой глаза, я тут!!! Рано, говорю…
Последняя фраза рассыпалась над ней дождем, и Глаша, приподняв голову, увидела перед собой незнакомую девушку. Плечи Глаши дёрнулись, перед глазами всё закружилось, смешиваясь в белое пятно, которое с каждой секундой превращалось в отдельные очертания предметов: стены… медицинский халат… колпачок… белоснежные простыни…
— Слава богу, — улыбнулась ей девушка-медсестра, поправляя одеяло, — второй день не можем до вас добудиться.
Она приложила ко лбу больной полотенце, смоченное в прохладной воде.
— Где я? — спросила у неё Глаша глухим голосом.
— В больнице, — ответила ей медсестра, присаживаясь на стул рядом с её кроватью.
***
Четвертый день тянулся так долго, что Лида чувствовала, как из её тела вытягивается вся энергия, уступая место безудержной тревоге и постоянной головной боли. Егор не приехал и даже не позвонил. Как назло, вот уже два последних дня и Саша спит беспокойно. Лида металась между ребёнком и окном, в котором она безрезультатно выглядывала отца. Приняв решение пойти к тёте Глаше, Лида одела ребенка, укутала его в ватное одеяло, положила в коляску и собралась сама.
— С ним что-то случилось, — повторяла она, выкатывая коляску на улицу. — С ним явно что-то случилось.