11.06.2026 08:50
Как я делаю 70 млн в год на футболках с принтами и почти без маркетплейсов (видео-версия) Разговаривал я как-то с Вячес
Как я делаю 70 млн в год на футболках с принтами и почти без маркетплейсов (видео-версия)
Разговаривал я как-то с Вячеславом Шуклиным, владельцем бренда сибирской одежды. У них больше сорока наименований: футболки, худи, шапки, панамы.
Принты рисуют местные стрит-художники: там медведи, тайга и прочая сибирская символика. Оборот бренда 70 миллионов в год, и маркетплейсы в нём почти не участвуют.
С Вайлдберриса Вячеслав ушёл сам, и вот почему.
Последней каплей в работе с площадкой стал эксперимент.
Летом под самый ходовой товар Вайлдберриса, панамы, отдали целый цех на два месяца.
«Два сплошных месяца один цех шил чисто панамы на Вайлдберрис. Мы грузили, грузили, грузили, они там хорошо продавались. А потом начали всю экономику считать. Оказалось, что мы плюс-минус около нуля торговали»
Цех всё это время мог шить под собственных клиентов бренда и зарабатывать, а вместо этого бесплатно обеспечивал оборот площадки.
Так вышло, потому что на маркетплейсе продавец не управляет главным: ценой. Скидки и распродажи включает сама площадка, причём когда ей захочется.
Сегодня футболка стоит три тысячи, а завтра цену срезали до тысячи семисот, и спрашивать никто не будет.
Вот цифры месяца, когда бренд ещё торговал на площадке:
Продаж было на 300 тысяч. Половину сразу забрал маркетплейс: комиссия, логистика, эквайринг.
Ещё 65 тысяч стоили сами футболки, 60 ушло на долю расходов офиса, 21 на налоги.
В итоге осталось… 3300 рублей. Рентабельность 1%.
Тем временем, магазины на горнолыжке в Шерегеше приносят 32% рентабельности, опт даёт 35%, а свой сайт и соцсети почти 53%. Разница с маркетплейсом получается аж в пятьдесят раз.
В Шерегеше футболку себестоимостью 765 рублей покупают за 3500, хотя на маркетплейсе футболок с принтами полно по 300 руб. А смысл?
Дело в том, что турист покупает не шмотку, а память о поездке: он приехал кататься, у него отпускные и отличное настроение, и он берёт вещь с локальным принтом.
Но эмоция только половина дела. Вторая половина в редкости. Бренд отобрал тридцать сибирских стрит-художников и выпускает с ними лимитированные коллекции по 250-300 штук.
Вещь таким тиражом не может через день уйти в принудительную распродажу, это убивает сам её смысл.
«Мы создаём интересный продукт, лимитированный. А лимитированная история точно не для маркетплейсов. Там машина потребления, то, что идёт на потоке постоянно. Тот же Вайлдберрис для нас, по сути, обесценивание бренда»
Поэтому лимитированному бренду на маркетплейсе делать нечего: там такая футболка просто майка без истории.
В полной истории осталось ещё много интересного: свой цех, который так и не сделал футболку дешевле, реклама почти без бюджета через тех самых художников и совет французских брейкдансеров, с которого вообще начался весь бренд.
Смотреть на ВК видео
Текстовая версия статьи, если пропустили, здесь.
Разговаривал я как-то с Вячеславом Шуклиным, владельцем бренда сибирской одежды. У них больше сорока наименований: футболки, худи, шапки, панамы.
Принты рисуют местные стрит-художники: там медведи, тайга и прочая сибирская символика. Оборот бренда 70 миллионов в год, и маркетплейсы в нём почти не участвуют.
С Вайлдберриса Вячеслав ушёл сам, и вот почему.
Последней каплей в работе с площадкой стал эксперимент.
Летом под самый ходовой товар Вайлдберриса, панамы, отдали целый цех на два месяца.
«Два сплошных месяца один цех шил чисто панамы на Вайлдберрис. Мы грузили, грузили, грузили, они там хорошо продавались. А потом начали всю экономику считать. Оказалось, что мы плюс-минус около нуля торговали»
Цех всё это время мог шить под собственных клиентов бренда и зарабатывать, а вместо этого бесплатно обеспечивал оборот площадки.
Так вышло, потому что на маркетплейсе продавец не управляет главным: ценой. Скидки и распродажи включает сама площадка, причём когда ей захочется.
Сегодня футболка стоит три тысячи, а завтра цену срезали до тысячи семисот, и спрашивать никто не будет.
Вот цифры месяца, когда бренд ещё торговал на площадке:
Продаж было на 300 тысяч. Половину сразу забрал маркетплейс: комиссия, логистика, эквайринг.
Ещё 65 тысяч стоили сами футболки, 60 ушло на долю расходов офиса, 21 на налоги.
В итоге осталось… 3300 рублей. Рентабельность 1%.
Тем временем, магазины на горнолыжке в Шерегеше приносят 32% рентабельности, опт даёт 35%, а свой сайт и соцсети почти 53%. Разница с маркетплейсом получается аж в пятьдесят раз.
В Шерегеше футболку себестоимостью 765 рублей покупают за 3500, хотя на маркетплейсе футболок с принтами полно по 300 руб. А смысл?
Дело в том, что турист покупает не шмотку, а память о поездке: он приехал кататься, у него отпускные и отличное настроение, и он берёт вещь с локальным принтом.
Но эмоция только половина дела. Вторая половина в редкости. Бренд отобрал тридцать сибирских стрит-художников и выпускает с ними лимитированные коллекции по 250-300 штук.
Вещь таким тиражом не может через день уйти в принудительную распродажу, это убивает сам её смысл.
«Мы создаём интересный продукт, лимитированный. А лимитированная история точно не для маркетплейсов. Там машина потребления, то, что идёт на потоке постоянно. Тот же Вайлдберрис для нас, по сути, обесценивание бренда»
Поэтому лимитированному бренду на маркетплейсе делать нечего: там такая футболка просто майка без истории.
В полной истории осталось ещё много интересного: свой цех, который так и не сделал футболку дешевле, реклама почти без бюджета через тех самых художников и совет французских брейкдансеров, с которого вообще начался весь бренд.
Смотреть на ВК видео
Текстовая версия статьи, если пропустили, здесь.