Я беру проволоку, навиваю, запекаю и зарабатываю 13 млн за год Завод в Ижевске — 800 кв.

Я беру проволоку, навиваю, запекаю и зарабатываю 13 млн за год

Завод в Ижевске — 800 кв.м, 20 человек, пружины для КАМАЗов, снегоходов и стеклоочистителей ВАЗа. Выручка — 9 млн в месяц, прибыль около 1.3 млн. В России таких производств 15–20, и заработать здесь можно.

За интервью спасибо Алексею Петрухину, управляющему «Ижевским пружинным заводом».

Вот что понял про рост, крупных заказчиков и жизнь в цеху.

Хотите расти — берите то, что другие не хотят

До меня всё было просто. Приходил заказчик с нестандартной пружиной — ему говорили: «Мы такое не делали, и начинать не будем». Заказчик уходил к другому.
Я сказал: давайте учиться.

В 2022-м пришёл завод пластмасс: в итальянском станке сломался шнек — пружина длиной 33 метра. Итальянцы сказали: «Русским больше не грузим». День простоя такого станка — 5 млн руб.
Мы взялись сделать. Пружину навили, но встала проблема: где найти печь на 33 метра для закалки? Нашли выход — свернули пружину бубликом, обвязали проволокой и засунули в полутораметровую печь.
У итальянцев этот шнек стоил 700 000 рублей. Мы сделали за 37 000. Заказчик взял сразу 10 штук.

Выручка за четыре года выросла с 3 до 8–9 млн в месяц. Только потому что стали браться за то, от чего другие отказывались.

Крупный заказчик — это риск, даже если это Газпром

Мой самый крупный заказчик занимает 9% оборота. Это намеренно — больше 20% на одного не даю принципиально.
Как только клиент понимает свою важность — начинается: снижай предоплату, давай отсрочку, дай скидку. Залезает в ценообразование. Ты уже не можешь поднять цену, потому что боишься его потерять.

Был один такой. Оборот — 2 млрд в месяц, заказывал стабильно на 1.5 млн, но задерживал оплату. Когда понадобились деньги на станок — попросил закрыть долг. Просто перестали брать трубку. Через два месяца позвонили сами, как ни в чём не бывало.
Теперь с ними — только 100% предоплата.

Икея так работала с мебельщиками: приходила к маленьким производителям, давала кредит, ставила станки. Те радовались. Потом гигант начинал давить по цене — всё сильнее. В итоге просто ставил своего управляющего. Законный рейдерский захват.

Принцип простой: у крупного заказчика резервов больше, чем у тебя. Он может не заплатить дважды и переждать. Ты — нет.

Людей нет. Готов учить хоть хромого, хоть косого

Операторов пружинонавивочных станков не готовит никто в стране. Беру токаря с ЧПУ, ставлю к опытному навивщику на три месяца. Опытному доплачиваю 50% от зарплаты новичка за наставничество. Через три месяца видно — дорастёт человек или нет.

В Ижевске ситуация особенная: когда в городе появилось производство беспилотников, инженерам предлагали 150 000 при рынке 60–80 000. Убежали не только мои рабочие — из детских садов ушли нянечки, из школ — учителя.
Чтобы удержать людей — работаем с восьми, а не с семи утра, как везде. Если ребёнок заболел — выходной без больничного, день оплачиваю. Женщины идут даже с понижением зарплаты ради нормального графика.

Мужчин на производстве мало: все или на оборонных заводах, или на СВО.

Из операционки особо не выйдешь

В полвосьмого каждый день — уже на заводе. Каждый час хожу по цеху.
Смотрю: кто с перегаром, кто недоспал, кого скоро надо в наркологию. Слежу, не уснул ли кто за станком.

Когда пришёл, была норма — в перерыв выпивать три бутылки водки на 30 человек.

— Иваныч, мы в перерыв три бутылки выпьем на 30 человек и работать пойдём?
— Ребята, вы потом брак делаете. Так больше не работаем.

Кое-как притерлись.

На производстве всегда что-то происходит: кто-то уснул, кто-то книжку читал и ему палец намотало, кто-то перепил в обед. Пока ты не смотришь — что-то обязательно идёт не так.
Все хотят выйти из операционки, работать удалённо. На заводе — не получится.

Радуюсь, когда в магазине или в машине встречаю пружины, которые сделал мой завод. Их никто не замечает. Но они везде.

Читать целиком: дзен