еста много, дом большой, огород.

еста много, дом большой, огород. Перекантуемся, я тут у вас кем-нибудь устроюсь. На ферму схожу или на элеватор, там вроде люди нужны.
— Да, в городе без своего жилья трудно… — пробормотала я, всё еще не веря в происходящее. — Но ведь вы же даже не спросили...
— Мам, ну чего ты? — Аркаша взял мою руку в свою. — Я же здесь прописан. У меня же доля здесь, в этом доме, по закону. Вот мы и решили со Светкой: хватит по углам чужим мыкаться. Пора к корням возвращаться. Так что, встречайте детей! Будем жить большой и дружной семьёй. Ты же сама всегда говорила, что по внукам скучаешь.
Двоякое ощущение было от такой новости, ох двоякое! С одной стороны — кровиночка мой, сын рядом, внуки под боком, вон Алинка по траве ползает, смеётся. Радость? Вроде радость. А с другой стороны — как вспомню Светку с её «экологичными глупостями» и поучениями, так в висках стучать начинает. В доме должна быть одна хозяйка. Всю жизнь я здесь правила, каждый гвоздик знаю, каждый кустик. И чтобы теперь мне указывали, как кастрюли ставить? Нет, думаю, так мы до беды доживем. Переругаемся в пух и прах, и станем врагами.
Я виду не подала, только вздохнула. Сказала сыну, что мы всегда им рады, дом родной, места хватит. А сама, пока ужин готовила, всю голову сломала: как бы так хитро повернуть, чтобы дети сами, по доброй воле, о своём жилье задумались?
Идея пришла почти сразу, когда я увидела, как Света брезгливо вытирает стол после того, как дед там свои рыболовные снасти разложил.
— Ой, дети, — сказала я за ужином, наливая всем чай из самовара. — Это как же хорошо теперь, что вы приехали! У меня прямо гора с плеч. Раз Светлана теперь дома будет всегда, хозяйством заниматься, так это я же теперь на работу выйти смогу!
Аркаша чуть не подавился ватрушкой.
— На работу? — удивился он. — А куда это ты собралась, мама?
— Как куда? В контору на элеватор меня давно зовут, там учётчица нужна. Работа чистая, копеечка лишней не будет. Мне же раньше хозяйство не на кого оставить было: огород, куры, поросята... А теперь — милое дело! Света есть, молодая, сильная. Всё в её руках гореть будет.
Лицо Светы резко изменилось.
— Так у меня… дети… — попыталась прикрыться она.
Но меня уже было не остановить.
— Ну и что, что дети? Это же деревня, Светочка! Это не город ваш, где за каждый угол боишься. Дети пусть во дворе гуляют, на свежем воздухе, пока ты с живностью управляешься. Утром встала в пять часов — красота! Навоз выгребла, курам насыпала, воды натаскала. А потом все вместе — в огород. Там как раз скоро жука травить надо будет, полоть, поливать. Отрада для души!
Света с ужасом посмотрела на Аркадия. Тот кашлянул.
— Мам, ну зачем тебе на работу выходить? У вас вон папа неплохо зарабатывает. И я скоро на заработки выйду, буду в семейный котел вкладываться.
— Вот и отлично! — хлопнула я в ладоши. — Денег много не бывает. Я как раз сегодня думала: раз нас теперь много, надо бы телят ещё взять, парочку. Света же свинину не ест, вредно ей. Вот и будет нам потом бычок на зиму, своё мясо, чистое. И тёлочек взять парочку: отелятся, молочко будет домашнее, творог, сметанка. Света доить научится, это же так полезно для женской энергетики — с коровой общаться. Да, Света?
Невестка побледнела.
— Так… я не умею за живностью-то присматривать, — пролепетала она, едва шевеля губами. — Особенно за коровами. Я их боюсь. Они... они большие. И пахнут.
— А я тебя научу! — подмигнула я ей. — Там ничего страшного. К утренней дойке быстро привыкнешь, через неделю уже как миленькая будешь в сарай бегать. Главное — хвост корове привязать, чтоб не хлестала. А запах — так это ж навоз, золото наше! На нем всё и растет.
Света промолчала, но аппетит у неё пропал окончательно. Сын тоже как-то сник.
Весь вечер за стеной в их комнате слышался приглушенный шепот. Света что-то доказывала Аркаше, он оправдывался, потом они долго шуршали какими-то бумагами. Я сидела в зале, вязала носок и улыбалась про себя. Знала я свою невестку — она лучше в палатке жить будет, чем в пять утра в навозный сарай пойдет.
Решение пр