05.03.2026 10:05
Мне было, наверное, лет тринадцать, когда я поняла, что дома лучше не расстраиваться и не показывать, что мне что-то не нравится.
Мне было, наверное, лет тринадцать, когда я поняла, что дома лучше не расстраиваться и не показывать, что мне что-то не нравится.
И не то, чтобы мне запрещали расстраиваться. Просто когда я расстраивалась, мама начинала злиться. А когда мама злилась, мне приходилось ее успокаивать и просить прощения.
Или злился папа с очень страшной фразой «Иди умойся». Нельзя было не понимать, тупить, грустить, плакать от беспомощности, недовольной тем, как со мной взаимодействовали.
Но в целом, - ничего страшного. Обычная семья. Обычные отношения. Все, как у всех.
Я сделала вывод - мои переживания создают проблемы для меня же. Меня не слышат, а если я срываюсь и говорю, что мне что-то не нравится, то мне доступно объяснят, что у меня нет причин, чтобы мне что-то не нравилось и нет причин быть недовольным. А еще, что я неблагодарная за то, что в моей жизни есть.
Это было лучшим из доступных решений. Умным, адаптивным, рабочим и безопасным. И оно же потом обернулось стеклянной стеной между мной и всеми остальными, потому что когда долго учишься не показывать, перестаешь понимать, показывать - это как?
И вот мне сорок два. Я сижу с людьми, которых люблю. И чувствую что-то странное - не одиночество в привычном смысле. Скорее... отдельность. Как будто между нами прозрачная, но очень прочная стена.
Я здесь. Они здесь. Но что-то не пересекается.
Я называю это последствием очень умного детского решения, которое давно пора пересмотреть.
Пересмотреть - это начать замечать: в какой момент я привычно ухожу за стену? Что происходит внутри, когда кто-то рядом спрашивает «как ты»?
И ответить не «нормально».
Хотя бы раз. Хотя бы одному человеку.
Что вам мешает показывать другим себя настоящего?
#маша_как_это_работает
И не то, чтобы мне запрещали расстраиваться. Просто когда я расстраивалась, мама начинала злиться. А когда мама злилась, мне приходилось ее успокаивать и просить прощения.
Или злился папа с очень страшной фразой «Иди умойся». Нельзя было не понимать, тупить, грустить, плакать от беспомощности, недовольной тем, как со мной взаимодействовали.
Но в целом, - ничего страшного. Обычная семья. Обычные отношения. Все, как у всех.
Я сделала вывод - мои переживания создают проблемы для меня же. Меня не слышат, а если я срываюсь и говорю, что мне что-то не нравится, то мне доступно объяснят, что у меня нет причин, чтобы мне что-то не нравилось и нет причин быть недовольным. А еще, что я неблагодарная за то, что в моей жизни есть.
Это было лучшим из доступных решений. Умным, адаптивным, рабочим и безопасным. И оно же потом обернулось стеклянной стеной между мной и всеми остальными, потому что когда долго учишься не показывать, перестаешь понимать, показывать - это как?
И вот мне сорок два. Я сижу с людьми, которых люблю. И чувствую что-то странное - не одиночество в привычном смысле. Скорее... отдельность. Как будто между нами прозрачная, но очень прочная стена.
Я здесь. Они здесь. Но что-то не пересекается.
Я называю это последствием очень умного детского решения, которое давно пора пересмотреть.
Пересмотреть - это начать замечать: в какой момент я привычно ухожу за стену? Что происходит внутри, когда кто-то рядом спрашивает «как ты»?
И ответить не «нормально».
Хотя бы раз. Хотя бы одному человеку.
Что вам мешает показывать другим себя настоящего?
#маша_как_это_работает