Машка Солнце клонилось к закату, золотя верхушки сосен, и река, извивавшаяся среди лугов, горела медным блеском.

Машка Солнце клонилось к закату, золотя верхушки сосен, и река, извивавшаяся среди лугов, горела медным блеском. Лёгкий ветер нёс запах нагретой травы, смолы и тихой опускающейся с небес на землю успокаивающей вечерней прохлады. Где-то в ветвях перекликались птицы, и стрёкот кузнечиков сливался в мерный, усыпляющий хор. Природа дышала покоем, но Мария этого покоя не чувствовала.
Она сидела на расстеленном пледе, поджав под себя ноги, и с отвращением смотрела на свой дорогой светлый костюм и со вкусом подобранные к нему брендовые замшевые кроссовки, безнадёжно испачканные травой, которая ещё и прилипла к ним так, что не отдерёшь. Неподалёку от Марии суетились жёны друзей Олега – накрывали ужин на складной столик, таская из машин пакеты с провизией. Кто-то уже развёл костёр, и дым тянуло в её сторону, заставляя щуриться и кашлять.
Мужчины расставляли палатки, где собирались провести все майские праздники.
Мария ожидала совсем другого. Она представляла себе просторный корпус санатория с бассейном, с белыми шезлонгами вдоль дорожек, с рестораном, где подают ужин при свечах. Олег сказал: «Поедем отдохнём, подышим воздухом». Она думала, речь идёт о санатории «Лесной бор», где они отдыхали два года назад. Но вместо этого он привёз её на какую-то поляну в глухом лесу, где не было ничего, кроме палаток, костра и реки, в которой, по его словам, они будут купаться.
– Ну как тебе? – спросил Олег, подходя к ней с кружкой горячего чая. Он был в простой футболке и старых джинсах, солнце бросало лучи на его лицо, и он выглядел очень счастливым. – Красота же! Смотри: сосны, река, воздух – сказка!
Мария не взяла кружку. Она подняла на него глаза, полные такой ледяной злости, что Олег невольно отступил на шаг.
– Это не отдых, – сказала она тихо, но в голосе звенела сталь. – Это поход. Ты обещал мне санаторий, а привёз в лес. Где здесь душ? Где туалет? Где, прости господи, зеркало, чтобы я могла причесаться?
– Марусь, ну мы же договаривались, – начал он мягко, присаживаясь рядом на корточки. – Ты сама говорила, что хочешь на природу. Я думал, тебе понравится.
– Не называй меня Марусей! Терпеть этого не могу! И не передёргивай, пожалуйста! Я говорила про природу какого-нибудь санатория! – отрезала она. – А не про то, чтобы спать в палатке и мыться в реке!
У стола переглянулись две женщины – Света, Лида и Наташа, те ещё грымзы. Они стояли вполоборота, делая вид, что готовят салат, но Мария краем глаза видела их ухмылки. И расслышала, что они говорили, почти не понижая голоса:
– …понимаю, как он на ней женился? – усмехнулась Света, заправляя овощной салат сметаной, смешанной с майонезом. – Глаза бы мои на неё не глядели. Сидит, как цаца, нос от всего воротит, а ведь Олег – золотой мужик.
– Как женился, забыла, что ли? У Верки она его отбила. Та же молча Олега со школьной скамьи любила, а эта хваткая оказалась. Стерва…
– Ну! Смотрите, брезгливая какая, – поддакнула Наташа, помешивая ложкой что-то в миске. – Смотри, на траву ступить боится. Фифа столичная. Наверное, думала, что её в санаторий на шампанское привезут, а здесь – лес, костёр, нормальная жизнь.
Мария сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Кровь бросилась в лицо. Она резко встала, стряхнув с коленей плед, и посмотрела в глаза Олега, который всё ещё стоял с кружкой в руке.
– Милый, – сказала она громко, чтобы слышали все, – отвези меня домой. А если хочешь остаться тут, вызови мне такси. Я уезжаю.
Он опешил. Посмотрел на неё, на друзей, на реку, на небо, будто искал поддержки у самой природы.
– Маш, ну какое такси? Мы за сто километров от города, тут связи нет, до трассы три километра пешком. А я уже выпил, куда мне за руль? Маш…
– Машками зовут доярок на ферме… – вскинула голову Мария.
– Ага, и ещё коз в деревне… – прыснули Наталья и Светлана.
Мария бросила на них сердитый взгляд и махнула в их сторону рукой.
– Вот! Ты считаешь это нормальным?! И я после этого должна садиться с ними за стол и мило болтать?
– Давай успокоимся, – Олег взял её за плечи, – посидим, выпьем, сейчас шашл