История, которую можно рассказать за одну трубку махорки
Романтика? Понятия не имел. Я был геологом. Приехал сюда в шестидесятых, искал медь. А нашел — себя.
Первую зиму чудом пережил. Карты врут, приборы врут, тело от холода деревенеет. Думал, сойду с ума от этой тишины. А потом она вошла в меня. Как вода в сухую губку.
Вот тебе моя романтика: не найти жилу, а найти ритм. Ритм тайги. Когда просыпаться, когда спать. Как читать реку по цвету струи, где омут, где брод. Как по треску ветки понять, кто прошел: косуля или медведь. Это знание — оно в кости впитывается, медленнее, чем ржавчина, но навечно.
Я карьеру бросил. Остался на заимке промыслом заниматься, старый охотник меня обучал. Зачем? Чтобы каждую осень встречать одного и того же старого лося. Он выходит на опушку, ревет. Я сижу на крыльце, чай пью. Мы друг другу не мешаем. Мы — часть одного пейзажа.
А однажды, в метель, сбился с тропы путник. Городской. Полузамерзший. Я его отогрел, накормил. Он спрашивал: «Как вы тут один живете? Не страшно?» А я посмотрел в окно, где метель выла, и сказал: «Там страшно. Там, откуда ты пришел. А здесь — просто тихо».
Вот и вся романтика. Перестать бороться и начать слушать. И услышать, как тикают сотни маленьких жизней: бурундук таскает орех, мышь под снегом шевелится, соболь по веткам скачет. И твое сердце бьется в этом же такте. Медленно, спокойно, на века.
Сейчас, конечно, другие ритмы. Вертолеты, туристы, мусор. Но я-то свой ритм уже не собью. Я в него врос, как кедр в скалу. А он — вечен.