16.04.2026 12:38
Вот история о рыбалке в тайге — о том, как однажды я наловил столько, что хватило на всю зиму, и о том, что рыбалка учит терпению не меньше, чем охота…
Вот история о рыбалке в тайге — о том, как однажды я наловил столько, что хватило на всю зиму, и о том, что рыбалка учит терпению не меньше, чем охота.
Та осень стояла тёплая, затяжная. Лёд на реке еще не встал, и я решил, пока не выпал снег, закинуть сети на хариуса и ленка. Рыба в тех местах была жирная, крупная — к зиме нагуливала.
Взял Бурана, лодку на стареньком моторе, вёсла и пошёл вверх по течению, к перекатам. Дорога заняла часа три. Я знал там одно место — глубокую яму под скалой, где рыба всегда держалась. Причалил, выбрал сеть — старую, но надёжную, с крупной ячеёй.
Ставить сети одному — муторное дело. Сначала надо найти донный свал, потом расправить сеть, чтобы не путалась, потом грузила опустить, поплавки выставить. Буран сидел на берегу, следил, иногда тявкал — подбадривал. Я работал не спеша, проверял каждую ячею, каждую верёвку.
Поставил три сети. Вернулся на берег, развёл костёр, вскипятил чай. Сидел, смотрел на воду. Она была тёмная, спокойная, только на перекатах белела пена. Лиственницы по берегам горели жёлтым, осыпались, хвоя плавала на воде жёлтыми пятнами. Пытался кидать удочку, бесполезно.
Через пару часов пошёл проверять. Первая сеть — пусто. Вторая — хариус, штук пять, не крупных, но хороших. Третья — ленок, крупный, килограмма на три. Я доставал рыбу, перебирал сеть, ставил обратно. Руки замёрзли, но работал азартно.
К вечеру собрал сетью и удочкой ведро рыбы. Достаточно, чтобы завялить, засолить, часть на уху. Буран крутился рядом, ждал свою долю. Я дал ему свежего хариуса — он сожрал мгновенно, даже не прожевал.
Ночь я решил остаться на берегу. Развёл костёр побольше, поставил палатку, натаскал дров. Буран улёгся у огня, я сидел рядом, жарил ленка на прутике. Рыба была сочная, жирная, с дымком, с солью — лучше любого ресторана.
Утром я проверил сети снова. Попалось ещё штук десять — в основном хариус, один ленок. Я отобрал крупных, мелких отпустил. Не жадничал — тайга не любит жадных.
Вернулся на заимку к вечеру. Неделю я солил, вялил, коптил рыбу. Развесил в лабазе. К зиме у меня было с десяток связок — сухая, копчёная, солёная. Хватило до самой весны. И сам ел, и Бурану доставалось.
Вот она, рыбалка. Не спорт, не развлечение — добыча. Труд. Но в этом труде своя радость. Когда сидишь на берегу, смотришь на поплавок или проверяешь сеть, и знаешь — сегодня ты накормишь себя и пса. И завтра. И через месяц. Тайга даёт — надо только уметь взять, не переборщить, поблагодарить.
Та осень стояла тёплая, затяжная. Лёд на реке еще не встал, и я решил, пока не выпал снег, закинуть сети на хариуса и ленка. Рыба в тех местах была жирная, крупная — к зиме нагуливала.
Взял Бурана, лодку на стареньком моторе, вёсла и пошёл вверх по течению, к перекатам. Дорога заняла часа три. Я знал там одно место — глубокую яму под скалой, где рыба всегда держалась. Причалил, выбрал сеть — старую, но надёжную, с крупной ячеёй.
Ставить сети одному — муторное дело. Сначала надо найти донный свал, потом расправить сеть, чтобы не путалась, потом грузила опустить, поплавки выставить. Буран сидел на берегу, следил, иногда тявкал — подбадривал. Я работал не спеша, проверял каждую ячею, каждую верёвку.
Поставил три сети. Вернулся на берег, развёл костёр, вскипятил чай. Сидел, смотрел на воду. Она была тёмная, спокойная, только на перекатах белела пена. Лиственницы по берегам горели жёлтым, осыпались, хвоя плавала на воде жёлтыми пятнами. Пытался кидать удочку, бесполезно.
Через пару часов пошёл проверять. Первая сеть — пусто. Вторая — хариус, штук пять, не крупных, но хороших. Третья — ленок, крупный, килограмма на три. Я доставал рыбу, перебирал сеть, ставил обратно. Руки замёрзли, но работал азартно.
К вечеру собрал сетью и удочкой ведро рыбы. Достаточно, чтобы завялить, засолить, часть на уху. Буран крутился рядом, ждал свою долю. Я дал ему свежего хариуса — он сожрал мгновенно, даже не прожевал.
Ночь я решил остаться на берегу. Развёл костёр побольше, поставил палатку, натаскал дров. Буран улёгся у огня, я сидел рядом, жарил ленка на прутике. Рыба была сочная, жирная, с дымком, с солью — лучше любого ресторана.
Утром я проверил сети снова. Попалось ещё штук десять — в основном хариус, один ленок. Я отобрал крупных, мелких отпустил. Не жадничал — тайга не любит жадных.
Вернулся на заимку к вечеру. Неделю я солил, вялил, коптил рыбу. Развесил в лабазе. К зиме у меня было с десяток связок — сухая, копчёная, солёная. Хватило до самой весны. И сам ел, и Бурану доставалось.
Вот она, рыбалка. Не спорт, не развлечение — добыча. Труд. Но в этом труде своя радость. Когда сидишь на берегу, смотришь на поплавок или проверяешь сеть, и знаешь — сегодня ты накормишь себя и пса. И завтра. И через месяц. Тайга даёт — надо только уметь взять, не переборщить, поблагодарить.