22.08.2026 13:19
«Ему что, эти сигареты дороже семьи?
«Ему что, эти сигареты дороже семьи?»
За этим вопросом прячется то, чего мы почти не замечаем в зависимости. Сегодня на примере одной семьи покажу, к чему на самом деле привязан человек.
История собирательная, имена и детали изменены, конфиденциальность сохранена.
Оксана пришла с обидой за всю семью. «Я не понимаю, ему что, эти сигареты дороже семьи?», сказала она про мужа.
Я спросила, когда именно он курит. Оксана подумала и ответила, что утром на балконе и поздно вечером, когда все спят.
Вот здесь мы с ней и посмотрели повнимательней….
…..Дороже семьи ему были вовсе не сигареты, а те несколько минут, когда он наконец один и никому ничего не должен.
Мы привыкли думать, что человек привязан к веществу. Но если бы дело было в химии, люди бросали бы раз и навсегда. А возвращаются они не к веществу, а к чувству, к той единственной паузе, где можно выдохнуть и где хоть на минуту хорошо.
В работе с мужем Оксаны мы и занялись этим чувством.
Сначала помогли двум его частям, держащейся за сигарету и желающей бросить, перестать воевать и договориться.
А затем стали искать, где ещё в его жизни может жить та самая пауза и принадлежность себе, чтобы за ней не нужно было выходить с сигаретой на балкон.
Чем больше этого появлялось в обычной жизни, тем слабее держала привычка.
За этим вопросом прячется то, чего мы почти не замечаем в зависимости. Сегодня на примере одной семьи покажу, к чему на самом деле привязан человек.
История собирательная, имена и детали изменены, конфиденциальность сохранена.
Оксана пришла с обидой за всю семью. «Я не понимаю, ему что, эти сигареты дороже семьи?», сказала она про мужа.
Я спросила, когда именно он курит. Оксана подумала и ответила, что утром на балконе и поздно вечером, когда все спят.
Вот здесь мы с ней и посмотрели повнимательней….
…..Дороже семьи ему были вовсе не сигареты, а те несколько минут, когда он наконец один и никому ничего не должен.
Мы привыкли думать, что человек привязан к веществу. Но если бы дело было в химии, люди бросали бы раз и навсегда. А возвращаются они не к веществу, а к чувству, к той единственной паузе, где можно выдохнуть и где хоть на минуту хорошо.
В работе с мужем Оксаны мы и занялись этим чувством.
Сначала помогли двум его частям, держащейся за сигарету и желающей бросить, перестать воевать и договориться.
А затем стали искать, где ещё в его жизни может жить та самая пауза и принадлежность себе, чтобы за ней не нужно было выходить с сигаретой на балкон.
Чем больше этого появлялось в обычной жизни, тем слабее держала привычка.