История о том, как одна ошибка может стоить многого.
Сапоги промокли. Не просто промокли — набрали воды по самую голень, когда я провалился в наледь у ручья. До избы ещё полдня пути, мороз под тридцать, и каждый шаг отдавался хлюпаньем в подмёрзшей уже обуви. Ноги коченели быстро, несмотря на шерстяные портянки.
Первая мысль — развести костёр, просушиться. Но вокруг только редкий осинник, сушняка нет, а валежник весь под снегом. Пока соберёшь дрова — окоченеешь окончательно. Решил идти.
Шёл, сжимая зубы. С каждым шагом вода в сапогах становилась холоднее, превращаясь в ледяную кашу. Пальцы ног сначала онемели, потом заболели тупой, ноющей болью, а потом боль ушла. Это было хуже всего. Когда боль уходит — значит, отморожение пошло всерьёз.
Я заставлял себя не думать о ногах. Считал шаги. Смотрел на вершины деревьев. Вспоминал строки из старой отцовской молитвы, которую он читал перед дальней дорогой. Говорил вслух, чтобы не провалиться в дремоту на ходу.
Когда дошёл до избы, уже темнело. С порога сорвал сапоги. Ноги были белые, как у покойника. Растирать снегом нельзя — только хуже сделаешь. Поставил рядом с печью таз с холодной водой, опустил ноги и начал медленно, по чуть-чуть, подливать тёплую. Нельзя было торопиться. Резкое тепло убьёт отмороженные ткани.
Сидел так час, два. Вода в тазу становилась всё теплее, ноги начинали отходить дикой, невыносимой болью. Она ползла по пальцам, по стопам, выворачивая суставы. Я терпел, сжимая край табуретки до хруста в пальцах. Плакать было нельзя — слёзы замерзают на морозе. Просто сидел и ждал.
К утру ноги распухли, покраснели, но были живы. Я вышел на крыльцо, посмотрел на тропу, где вчера чуть не остался навсегда. И понял простую вещь: тайга не прощает глупостей. Не прощает спешки, невнимательности, самонадеянности. Она даёт тебе шанс, но только один. И если ты его не используешь — пеняй на себя.
С тех пор я всегда проверяю наледь палкой. И никогда не тороплюсь там, где под снегом может быть вода. Один урок на всю жизнь — дешевле, чем платить ногами.