Спрос на лицемерие.

Спрос на лицемерие. Период очередного передела мира снизил накал публичного лицемерия – даже некоторые политики уже открыто говорят, что всё решает сила, а во главе угла должны быть интересы страны, а не счастье гей-негров. Слышать такое приятно, по крайней мере, мне, т.к. когда я выслушиваю очередную чушь про ценность свободы и равенства, появляется ощущение, что говорящий меня не уважает. Но я девиантен – не всё так просто.

Лицемерие, всё же, не только, а, может быть, и не столько способ обмана – думаю, это очень важный социальный институт демократического общества, позволяющий сбалансировать декларативное равенство с фактическим положением вещей, которое, на самом деле, люди вполне осознают и признают. Т.е. по здравому размышлению я прихожу к выводу, что люди не такие тупые, чтобы искренне верить в равенство, в свободу или в то, что сильные мира сего о них типа «заботятся».

Думаю, люди подсознательно понимают всю, если хотите, «мразотность» хомосапиенсов. Уточню, что «мразотность» – не абсолютная категория, а оценочная, т.е. соотносящая человека с эталоном. А эталон, в данном случае, установлен разработчиками гуманизма, такими как Петрарка и Руссо, сформировавшими конвенциональный образ человека, позволивший легитимизировать полезные демократические ритуалы. И по сравнению с таким эталонным демократическим человеком мы, к сожалению, дебилы и мрази, в чём, однако, ни в коем случае нельзя признаваться даже себе самим, дабы не страдал общественный нарратив.

А когда вы старательно врёте себе относительно чего-то важного для вашего эмоционального комфорта, вы и от других ждёте игры по правилам – они тоже должны врать вам. Да, у публики есть именно что спрос на лицемерие. Даже понимая, что ситуация обстоит не так, как преподносится в публичной риторике, люди заинтересованы в том, чтобы им врали.

И не только потому, что это поддерживает усилия по самообману. Ещё очень важен элемент демонстрации уважения. Когда вам врут, это в т.ч. означает, что врущий не может сказать правду – он признаёт за вами некую силу, которую вы можете использовать для создания ему проблем, если не говорить то, что вам нравится. В результате во избежание вашего недовольства он вынужден принимать меры – врать. Так и тут. Если с трибун совсем перестанут врать, то у публики может возникнуть ощущение из разряда "вот мрази – уже и не скрываются". Т.е. настолько ни во что не ставят людей, что не считают нужным даже врать. Неприятно, согласитесь.

При этом люди, убеждая себя в вере в гуманистический эталон человека, конечно, готовы в явном виде отказывать в соответствии этому эталону отдельным личностям или даже группам людей – «чужим». И такое несоответствие должно восприниматься не как нечто естественное, а именно как дефект личности. Наиболее любопытна тут дихотомия между верхами и низами социоэкономической стратификации.

Условно, те, кто внизу, считают тех, кто влез выше, мразями, а те, кто наверху, считают тех, кто остался внизу, дебилами. При том, что на деле, напомню, все мы – и находящиеся наверху, и находящиеся внизу – являемся одновременно и мразями и дебилами относительно нарративного эталона человека демократического. Откуда тогда такое разделение? Думаю, дело в определяющей негативной характеристике, которую наиболее удобно присвоить «чужому». Когда человек наверху, его дебилизмом сложнее воспользоваться, зато ему самому проще вести себя как мразь. Когда человек внизу, ему, обычно, не хватает возможностей, чтобы быть мразью, т.к. это чревато конфликтами с другими людьми, а сил мало, зато проще пользоваться его дебилизмом.

Т.е. нам всем по факту присущи многочисленные несоответствия эталону, просто обстоятельства существования сильнее подчёркивают те или иные из них. Другое дело, что эти же обстоятельства существования скрывают другие наши «дефекты» и развитая система лицемерия позволяет концентрироваться на хорошем, позволяя обществу быть «демократическим». Уберите лицемерие, и всё развалится. Соври ближнему своему, как самому себе, получается