(ч.

(ч.1) Эпштейн. Новый виток истории с Эпштейном заставил меня крепко задуматься, причём в основном даже не об Эпштейне, с ним-то всё более-менее понятно, а о вас. Хотя и об Эпштейне тоже.

Вывалили столько материалов, в которых Эпштейн запанибрата общался с чуть ли не всеми сильными мира сего, что я и сам уже стал сомневаться – а не Эпштейн ли мной управлял, пока был жив. Обдумав эту мысль, я пришёл к выводу, что, вроде, нет. Но а что остальные? Что это за педофильский серый кардинал мира сего, этакий Саурон, чьим кольцом всевластия была педофилия: «Чтобы всех отыскать, воедино созвать; И единою чёрною волей сковать; На педофильском острове, где вековечная тьма.» Я извиняюсь, конечно, за иронизирование над таким совершенно несмешным явлением, как педофилия, но ситуация откровенно дебильная и странная, если о ней задуматься. Понятно, что есть педофилы в этом мире, но их какой-то относительно небольшой процент. Что, всем прям эта педофилия мёдом намазана, или попадание в «элиту» автоматически делает человека педофилом? Я могу, конечно, предположить определённую логику корреляции и сделаю это чуть ниже, но стоит начать с начала.

Вначале я ещё раз посмотрел на Эпштейна по открытым источникам – не демиург ли он или, может, какой-то гениальный агент Моссада? Не похоже. Эпштейн был евреем из простой семьи, так и не получившим высшего образования, но как-то устроившимся в очень престижную школу учителем математики. Это, кстати, наверное, самая странная страница его жизни – когда человек только начинает свой жизненный путь, не имея ещё ни связей, ни опыта, его оценивают по формальным признакам, а формально у него не было ничего необходимого для получения должности. И едва ли Моссад стал бы на таком этапе впрягаться за какого-то юнца. Но, как становится понятно из его дальнейшей биографии и фото-видео материалов того времени, Эпштейн отличался незаурядной харизмой умением нравиться и озабоченностью, т.ч, возможно, получил работу через постель.

Дальше он произвёл хорошее впечатление на учившуюся там дочку-старшеклассницу одного из крупнейших инвест-банкиров с Уолл-стрит Алана Гринберга, которая отрекомендовала его папа и после того, как из школы Эпштейна уволили за несоответствие (возможно, зная его дальнейшую судьбу, он клеился к ученицам), Гринберг взял харизматичного учителя в инвестиционный банк Беар Стернс. И там он быстро поднялся за счёт, как я понял, опять же, умения нравится людям – Гринберг говорил, что он очень хорошо общается с ключевыми клиентами, а ключевыми клиентами в Стернс были мультимиллионеры и миллиардеры. Тогда Эпштейн и начал наработку связей. Что характерно, уйдя из Беар Стернс на вольные хлеба, он сохранил отличные отношения с Гринбергом, что, опять же, говорит о незаурядных социальных навыках пациента.

Следующей вехой в его карьере стало сближение с миллиардером Лесли Векснером – тот проникся Эпштейном и стал первым клиентом его инвесткомпании, основанной на новых физических принципах. Почему Векснер воспылал такой любовью к Эпштейну история умалчивает – может, это была вполне естественная симпатия, может у Эпштейна был на деда какой-то компромат (что сомнительно, т.к. Векснер его бы просто прикопал, скорее всего), а, возможно, хитрый Лесли оценил потенциал Эпштейна по прибалтыванию зачастую довольно дегенеративных владельцев старых денег и решил запустить совместный проект, рассказав всем, как классно в него вкладываться. Именно после этого небедный Эпштейн стал по-настоящему богатым.

Озабоченным, при этом, Эпштейн был, судя по всему, всегда. И как только пришли первые деньги он начал с их помощью эту свою озабоченность удовлетворять, уделяя немало внимания выстраиванию нужных для этого связей и соответствующей инфраструктуры. Дома для развлечений, всем известный остров, скрытые камеры (не обязательно даже для сбора компромата – может быть, он дрочил на записи, кто его знает), поставщики девушек со всего мира, связи с наркокартелями и т.п. При этом едва ли Эпштейн бегал и всем предлагал поразвлечься.