1) Цена решения.

(ч.1) Цена решения. У меня когда-то был пост «Право на ошибку» о том, должно ли это право быть у чиновников. Понятно, что проблему можно сформулировать довольно коротко – «маленькие люди должны принимать большие решения», т.е. масштаб решения не соответствует масштабу того, кто это решение принимает. Очевидно, что если человек решает что-то в отношении распоряжения ресурсами, стоящими миллиарды, а то и десятки миллиардов рублей, то ему очень трудно соответствовать столь весомому решению. Таких людей в принципе единицы и им всем есть чем заняться – вы их, обычно, не заманите в госструктуры. Никакого волшебного решения данной проблемы нет, но давайте хотя бы поймём, на что стоит обратить внимание и над чем можно подумать.

Как многие знают, у нас уже достаточно давно реализуется курс на ужесточение контроля закупок, производимых госстурктурами и госкомпаниями (закупки по 44-ФЗ и 223-ФЗ). Цель благая – борьба с коррупцией и злоупотреблениями. И, действительно, дикое пилилово государственных денег, свойственное для 90-х и начала 00-х, удалось значительно ограничить. Но, одновременно, эти меры создают и существенные проблемы, которые пора хотя бы осознать, чтобы можно было приступить к их решению.

Проблемы эти можно просуммировать тоже очень кратко – «системная деградация государственного заказчика». Логично, что чем меньше решает сотрудник на месте, чем больше вес решения смещается куда-то в сторону Правительства, тем сильнее этот сотрудник со временем деградирует. Я не говорю про то, что деградирует отдельно взятый человек (хотя и это вполне возможно), я говорю про деградацию наполнения штатной единицы, в т.ч. путём ухода старых специалистов, которым становится тесно в новых реалиях, и прихода новых не столь амбициозных ребят. Могу вас уверить, что это заметно.

Как вы понимаете, усиление контроля подразумевает увеличение роли контролирующих органов, у которых тоже есть определённые показатели работы. Им надо находить и пресекать нарушения. Поэтому сегодня среднестатистическому чиновнику ошибаться практически нельзя – сожрут. Чтобы не ошибаться, что надо делать? Лучше всего, не делать ничего. А чтобы ничего не делать, надо найти виновного в том, что ничего нельзя сделать. И именно это занятие, к сожалению, становится всё более распространённым в госструктурах и госкомпаниях. Тенденция плохая и требует внимания.

При этом я не считаю возможным винить чиновников. Поставьте себя на место такого бедолаги. Да, он может проявить нестандартную инициативу по решению некоей застарелой проблемы, но прекрасно понимает, что его намерение, скорее всего, упрётся в переплетение плохо коллинеаризованных векторов интересов различных структурных подразделений, составляющих «систему принятия решений» организации. И даже если удастся объяснить всем, почему это новшество не нарушает упомянутые интересы, существует немалый шанс ошибиться – не фатально, но этого будет достаточно, чтобы нажить проблем. Т.е. матожидание успеха в среднем куда ниже, чем матожидание провала. Дебет с кредитом не сходится – никто на такое не подпишется.

Отсюда, кстати, если кто не понимает, растут ноги эффективности того самого «ручного управления», когда чиновник высокого уровня мановением руки решает что-то локальное, что годами не могли решить работяжки на местах. Дело тут не в том, что на местах сплошные идиоты, дело именно что в диспропорции масштаба решалы и решения, только в обратную сторону – «большой человек принимает маленькое решение». В результате матожидание успеха у него почти 100% и никаких проблем не прогнозируется. Потому такому большому решале не страшно взяться за маленькую задачу, которую он, обычно, легко решает. Но, как вы понимаете, это всё спорадические, несистемные меры, которые не делают погоды в глобальном масштабе.