Принуждение.

Принуждение. В любом деле мало постановить задачу, важно еще заставить исполнителей её выполнять. Понятно, что заставить можно по-разному – и кнутом (избиение, лишение премий, увольнение и т.п.) и пряником (оплата труда, выдача премий, повышение, доска почёта и т.п.) и манипуляцией (любое присаживание на уши, не относящееся напрямую к кнуту или прянику, способное замотивировать людей). В реальности принуждение к работе почти всегда состоит из так или иначе взвешенной комбинации всех этих трёх методов. А без принуждения к работе нет и трудового ресурса – есть лишь потребители ресурсов, выделенных для решения задачи, не более того.

Когда говорят, что, например, то хорошее, что было сделано в Российской империи, принадлежит крестьянам и рабочим, т.к. всё это было сделано их руками, то надо понимать, что без принуждения всё, что сделали бы крестьяне и рабочие, получив в свои руки необходимые ресурсы, это проели бы их и насрали вокруг. Конечно, тогда принуждать было проще, но значение данного феномена это не отменяет.

Вы скажете, что люди и сами без угнетателя могут мобилизоваться для того, чтобы сделать что-то крутое – безусловно. Будучи принуждёнными обстоятельствами. Да, людей могут принудить к обнесению своего еще родоплеменного поселения рвом с частоколом обстоятельства, а именно, наличие рядом неких врагов. Без подобного фактора мобилизоваться могут только отдельные ненормальные, т.к. нормальный человек просто так мобилизовываться не будет, а отдельных ненормальных для «чего-то крутого» не хватает.

Когда общество расслаивается и появляются те, кто получает возможность угнетать других, то через этих угнетателей не только транслируются обстоятельства. Иногда среди них тоже появляются ненормальные, мобилизующиеся без принуждения обстоятельствами. Такие ненормальные угнетатели выступают самостоятельной невынужденной принуждающей силой, заставляя окружающих делать что-то, чего они иначе сроду бы не сделали. Иногда получается чего-то очень крутое. Если нет ни принуждающих обстоятельств, ни отдельных индивидов, способных ради своих зачастую очень спорных прихотей принудить к чему-то несчастных людей (например, к построению пирамид), то будет как с тасманийцами.

Грядущим поколениям особо нет дела до того, как было структурировано принуждение – главное, чтобы оно было. Если принуждения предков не было, то и посмотреть не на что (разве что, на следы выгребных ям, т.к. единственным продуктом жизнедеятельности таких непринужденных парней и девушек было говно и, иногда, немного палок). А вот если принуждение было, то уже возникает какая-то интересная культура, что-то от чего потом отталкиваются новые поколения угнетателей. Получается, мы хотим не отсутствия принуждения, нет, мы хотим, чтобы принуждение закончилось на нас – до нас пускай лучше будет, а после нас хоть потоп. Но знаем ли мы, чего хотим?

Наверное, по сути люди хотят, чтобы в «принуждении» остался только один компонент – пряничный. Чтобы оно стало «поощрением» без кнутов и манипуляций. Но я не уверен, что можно каждый день жрать одни пряники. Даже безотносительно достаточности ресурсов (допустим, их хватает) – что делать с эффектом привыкания? Если всё всегда хорошо и никогда не плохо, то где контраст, на который можно посмотреть, чтобы понять, зачем возиться? Угроза увольнением – это тоже кнут. Причём сегодня, будучи уволенным, вы не умрёте с голоду, а в 19-м веке могли. Контраст резче, суть одна.

В общем, «труд», это продукт в т.ч. принуждения. В условиях, когда кнуты стали работать не очень, т.к. контраст между «плохо» и «хорошо» сгладился, а одними пряниками долго питаться не получится, всё важнее становится манипуляция – исполнителям надо чего-то залечивать, втюхивать про то, как космические корабли бороздят просторы большого театра, давить на гордость, на стыд, на жалость, подчинять их своей харизме и т.п. Это непросто и все мы должны быть благодарны угнетателям-манипуляторам, способным даже сегодня делать из человека трудовой ресурс – подумайте о потомках