2) Более того, наш эмоциональный фон кумулятивен и у «распробовавшего» классическую литературу человека удовольствие от восприятия самого материала во…

(ч.2) Более того, наш эмоциональный фон кумулятивен и у «распробовавшего» классическую литературу человека удовольствие от восприятия самого материала возрастает в результате сложения с удовольствием от осознания некоей «элитарности», того, что ему доступно нечто, недоступное другим – «тик-токи всем по плечу, а я вон какие сложные штуки читаю, я молодец». Но какая реальная ценность содержится в таком интеллектуальном элитаризме? Люди, как будто, проходят определённый путь, но не до конца, теряя гибкость мышления где-то по дороге.

Объясню на простом жизненном примере. Все мы бываем иногда в общепите (барах, ресторанах и т.п.), и в абсолютном большинстве «крутых» мест мне бросается в глаза торчащее изо всех щелей ожидание того, что ты поймешь, в каком крутом месте ты находишься. Претенциозность. Наблюдать эту претенциозность можно и в интерьерах, но интерьеры – вкусовщина. Главное, в чём она отчётливо видна, так это в поведении обслуживающего персонала. Взглянув в глаза официанту, можно заметить стремление взять вас в сообщники – он очень доволен собой, очень доволен вами, очень доволен, что все мы здесь сегодня собрались и что мы такие крутые, что здесь тусуемся. Помню когда-то давно мне это, вроде, нравилось, а потом стало напрягать. Я проанализировал динамику своего отношения и, вроде, разобрался, в чём тут дело.

Если человек полгода копил на посещение подобного места, чтобы выгулять туда жену на празднование дня рождения, то для него весьма ценно любое подтверждение «крутости» того, на что он потратил несоразмерные своим доходам деньги. Он будет рад разделить с официантом и сомелье воодушевление приборами из белого золота, будет купаться в доброжелательности персонала и т.п. Всё это рационализирует решение о трате денег. Если денег у человека было мало, а стало много, то он уже может ходить в такие места безболезненно. Но всё равно ему хочется максимизировать ощущение дистанции между тем, что было, и тем, что он имеет сейчас – «не просто так я поднялся» – для чего тоже ценно любое подтверждение «крутости» новых моделей потребления. И вот пластичность личности многих людей где-то тут и иссякает (просто в силу возраста) – они фиксируются в подобной логике. У меня пластичность повыше и я проскочил дальше, утратив понимание ценности этой дистанции.

Если я трачу вполне соразмерные своему доходу деньги, то мне не надо никакой помощи в рационализации соответствующего поступка. Я просто хочу прийти, съесть свои белые трюфели, фаршированные икрой белуги-альбиноса, и уйти, не испытывая лишних эмоций. Официант во всём этом процессе, как и любые другие люди, обеспечивающие мою маршрутизацию до места приёма пищи, должны быть редуцированы до одной нужной мне функции и не должны загрязнять моё сознание трансляцией каких-бы то ни было эмоций. Мне не нужна их доброжелательность – для меня они не являются субъектами отношений, чтобы их отношение ко мне имело для меня какое-либо значение. Они лишь функция, и всё, что от них требуется, это полностью изолировать всю свою субъектность от соприкосновения со мной. Когда этого не происходит, возникает раздражение – я просто хочу пожрать, чему мы все тут так радуемся? Тому, что вилка золотая? Это для примера, конечно, я не ем золотыми вилками икру белуги-альбиноса, только ложками.