04.02.2026 01:23
2) Дело в том, что всем надо как-то оправдывать своё существование, прежде всего, перед самими собой.
(ч.2) Дело в том, что всем надо как-то оправдывать своё существование, прежде всего, перед самими собой. Понятно, что можно оправдывать его стандартными методами – семья, дети и т.п., но есть и те, у кого по-простому не получается и приходится мудрить нечто сверх того. Из разряда «надо что-то делать». И создание некоей организации, где этот человек будет главным – отличное оправдание своего существования. Причём крайне важен компонент не просто управления людьми, а властвования над ними. Власть – это доминация, а стремление к доминации вполне биологично. Если организация ещё и зарабатывает большие деньги, то вообще отлично.
Но создать дееспособную организацию, дающую ощущение власти непросто – надо искать что-то такое, что не просто привлечёт людей, но и зафиксирует, ограничит их возможность отказаться от подчинения. В общем случае нужна некая идея, которую последователи захотят принять, и действия, заставляющие последователей поверить в то, что они действительно преследуют эту идею. Да, желательно ещё, чтобы инициатор сам смог поверить в эту свою идею – так проще втирать дичь другим.
Сложными идеями людей не привлечёшь, они их банально не поймут. Мелкими идеями тоже, т.к. жизнь любого обывателя и так состоит из мелочей – ищущие идейное наполнение, стремятся найти нечто «большое». И тут очень хорошо подходят всевозможные идеи участия в экзистенциальных конфликтах. Люди склонны делить мир на «своих» и «чужих», желая чужим разных неприятностей – такие стремления понятны даже самым примитивным идиотам. Но обычно подобные желания не находят никакого практического выхода, люди просто копят в себе злобу, иногда высираясь в Интернете. И тут появляется некая организация, которая говорит – «А мы будем действенно бороться с теми педерастами, что тебе не нравятся. Да, друг, давай с нами.» Но сказать мало, «надо же что-то делать». Что делать? Нечто достаточно значимое, способное показать всю серьёзность борьбы. И вот тут и рождается идея теракта. «Да, мы не можем совсем уничтожить педерастов, которые нам не нравятся, но мы их напугаем и заставим принять нашу точку зрения». Сказано – сделано.
Есть ли декларируемый эффект? Нет, ненавистные «педерасты» только озлобляются и начинают мстить. А что есть? Есть удовлетворённость адептов. Да, теракты – это агрессивные, деструктивные, в частности насильственные действия в отношении «чужих», истинной задачей которых является удовлетворение «своих», а вовсе не запугивание. Это работа на внутреннюю аудиторию. Никакой иной реальной цели, кроме цели сохранения самой террористической организации путём удовлетворения её членов, подобная хуйня не преследует. И именно это является определяющим признаком терроризма.
Повторюсь – внешние интересанты, поддерживающие террористическую организацию, могут видеть иной смысл и в совершаемых ей терактах и в самом её существовании. Теракты могут рассматриваться как часть мер давления или сдерживания, предпринимаемых в рамках гибридного противостояния с врагами спонсора, а сама организация может восприниматься как силовой резерв, который при необходимости будет использован в качестве локальной военной силы. Понятно, что реальные цели подобных внешних интересантов кардинально расходятся с декларациями террористов
Но создать дееспособную организацию, дающую ощущение власти непросто – надо искать что-то такое, что не просто привлечёт людей, но и зафиксирует, ограничит их возможность отказаться от подчинения. В общем случае нужна некая идея, которую последователи захотят принять, и действия, заставляющие последователей поверить в то, что они действительно преследуют эту идею. Да, желательно ещё, чтобы инициатор сам смог поверить в эту свою идею – так проще втирать дичь другим.
Сложными идеями людей не привлечёшь, они их банально не поймут. Мелкими идеями тоже, т.к. жизнь любого обывателя и так состоит из мелочей – ищущие идейное наполнение, стремятся найти нечто «большое». И тут очень хорошо подходят всевозможные идеи участия в экзистенциальных конфликтах. Люди склонны делить мир на «своих» и «чужих», желая чужим разных неприятностей – такие стремления понятны даже самым примитивным идиотам. Но обычно подобные желания не находят никакого практического выхода, люди просто копят в себе злобу, иногда высираясь в Интернете. И тут появляется некая организация, которая говорит – «А мы будем действенно бороться с теми педерастами, что тебе не нравятся. Да, друг, давай с нами.» Но сказать мало, «надо же что-то делать». Что делать? Нечто достаточно значимое, способное показать всю серьёзность борьбы. И вот тут и рождается идея теракта. «Да, мы не можем совсем уничтожить педерастов, которые нам не нравятся, но мы их напугаем и заставим принять нашу точку зрения». Сказано – сделано.
Есть ли декларируемый эффект? Нет, ненавистные «педерасты» только озлобляются и начинают мстить. А что есть? Есть удовлетворённость адептов. Да, теракты – это агрессивные, деструктивные, в частности насильственные действия в отношении «чужих», истинной задачей которых является удовлетворение «своих», а вовсе не запугивание. Это работа на внутреннюю аудиторию. Никакой иной реальной цели, кроме цели сохранения самой террористической организации путём удовлетворения её членов, подобная хуйня не преследует. И именно это является определяющим признаком терроризма.
Повторюсь – внешние интересанты, поддерживающие террористическую организацию, могут видеть иной смысл и в совершаемых ей терактах и в самом её существовании. Теракты могут рассматриваться как часть мер давления или сдерживания, предпринимаемых в рамках гибридного противостояния с врагами спонсора, а сама организация может восприниматься как силовой резерв, который при необходимости будет использован в качестве локальной военной силы. Понятно, что реальные цели подобных внешних интересантов кардинально расходятся с декларациями террористов