14.05.2026 20:29
1) Сложно.
(ч.1) Сложно. Давно уже хотел на эту тему высказаться и тут мне на глаза попался комментарий-триггер с указанием на то, что умные люди зазря называют горы складками земной коры, тогда как люди мудрые понимают, что гора – она и есть гора. Давайте поговорим о сложности текстов в целом и используемых слов в частности.
Сразу скажу, что я не совсем понимаю, что такое «мудрый человек», и не знаю, чем такие люди руководствуются. Подозреваю, что это некий термин, необходимый для того, чтобы уважительно охарактеризовать человека, которого нельзя назвать умным. Но вот что будет делать со словами умный человек, я знаю (т.к. я самый умный) – он будет использовать нужные слова. Иногда достаточно назвать гору горой, т.к., например, речь идёт о каких-то общих характеристиках этого класса объектов и декомпозиции термина не требуется. Или собеседник заведомо не знает никаких других слов, а вам надо в обязательном порядке объяснить что-то именно ему, хоть комикс рисуй. Но иногда этого бывает недостаточно, и тогда для оформления необходимой информации умный человек уточнит понятие горы настолько, насколько это будет нужно. Едва ли тут что-то зависит от «мудрости», чем бы она ни была.
Думаю, никто, кроме, возможно, сторонников теорий заговора о закапывании древних городов и замалчивании ядерной войны 18 века, не сомневается что «умные слова» объективно нужны. Они не часть заговора мудаков, стремящихся заставить простых людей ощущать себя тупыми, а, всего лишь, термины, служащие для обозначения неких семантических объектов, с которыми широкая общественность редко сталкивается в своей повседневной бытовой жизни и потому плохо их знает.
Можно ли их не использовать? Конечно. В теории, всё что угодно можно объяснить кому угодно на пальцах, т.е. в заведомо понятных получателю информации общеупотребимых терминах. Но вопрос в количестве этих пальцев – их может потребоваться так много, что времени жизни не хватит для передачи информации, и, самое главное, когнитивного объёма мозга собеседника не хватит для ассоциирования всего этого множества пальцев для выработки образа описываемого феномена.
Поэтому, когда надо объяснить что-то, напрямую не встречающееся в бытовом опыте, обычно требуется введение новых терминов, кратко обозначающих новые семантические объекты, порождаемые композицией известных семантических объектов. И новый «композитный семантический объект», порождаемый каким-то отношением уже известных объектов, в общем случае НЕ сложнее, чем каждый из порождающих его объектов, как можно было бы подумать, т.к. основной смысл именно в редукции сложности. Сейчас объясню по-простому – это важно понять.
Например, если взять пересечение двух шаров и в это пересечение вписать мелкий третий шар, то мы получим композитный объект НЕ большей сложности, чем исходные два шара, правильно? Это тоже шар, только меньшего радиуса. Зачем мы определили его через два других больших шара? Например, потому, что эти два больших шара встречаются нам в бытовом опыте, т.е. это эмпирически известные нам объекты, а мелкий шар нет. И подобные композиции могут быть произвольной вложенности, т.е. определив мелкий шар, мы уже с его помощью можем определить средний куб и т.п. Обычно именно большая вложенность определений делает науку сложно доступной широким массам, т.к. надо реверсивно проходить по длинным цепочкам композиций до известных обывателям терминов (а они, обычно, знают мало слов – кушать, какать и т.п.).
Сразу скажу, что я не совсем понимаю, что такое «мудрый человек», и не знаю, чем такие люди руководствуются. Подозреваю, что это некий термин, необходимый для того, чтобы уважительно охарактеризовать человека, которого нельзя назвать умным. Но вот что будет делать со словами умный человек, я знаю (т.к. я самый умный) – он будет использовать нужные слова. Иногда достаточно назвать гору горой, т.к., например, речь идёт о каких-то общих характеристиках этого класса объектов и декомпозиции термина не требуется. Или собеседник заведомо не знает никаких других слов, а вам надо в обязательном порядке объяснить что-то именно ему, хоть комикс рисуй. Но иногда этого бывает недостаточно, и тогда для оформления необходимой информации умный человек уточнит понятие горы настолько, насколько это будет нужно. Едва ли тут что-то зависит от «мудрости», чем бы она ни была.
Думаю, никто, кроме, возможно, сторонников теорий заговора о закапывании древних городов и замалчивании ядерной войны 18 века, не сомневается что «умные слова» объективно нужны. Они не часть заговора мудаков, стремящихся заставить простых людей ощущать себя тупыми, а, всего лишь, термины, служащие для обозначения неких семантических объектов, с которыми широкая общественность редко сталкивается в своей повседневной бытовой жизни и потому плохо их знает.
Можно ли их не использовать? Конечно. В теории, всё что угодно можно объяснить кому угодно на пальцах, т.е. в заведомо понятных получателю информации общеупотребимых терминах. Но вопрос в количестве этих пальцев – их может потребоваться так много, что времени жизни не хватит для передачи информации, и, самое главное, когнитивного объёма мозга собеседника не хватит для ассоциирования всего этого множества пальцев для выработки образа описываемого феномена.
Поэтому, когда надо объяснить что-то, напрямую не встречающееся в бытовом опыте, обычно требуется введение новых терминов, кратко обозначающих новые семантические объекты, порождаемые композицией известных семантических объектов. И новый «композитный семантический объект», порождаемый каким-то отношением уже известных объектов, в общем случае НЕ сложнее, чем каждый из порождающих его объектов, как можно было бы подумать, т.к. основной смысл именно в редукции сложности. Сейчас объясню по-простому – это важно понять.
Например, если взять пересечение двух шаров и в это пересечение вписать мелкий третий шар, то мы получим композитный объект НЕ большей сложности, чем исходные два шара, правильно? Это тоже шар, только меньшего радиуса. Зачем мы определили его через два других больших шара? Например, потому, что эти два больших шара встречаются нам в бытовом опыте, т.е. это эмпирически известные нам объекты, а мелкий шар нет. И подобные композиции могут быть произвольной вложенности, т.е. определив мелкий шар, мы уже с его помощью можем определить средний куб и т.п. Обычно именно большая вложенность определений делает науку сложно доступной широким массам, т.к. надо реверсивно проходить по длинным цепочкам композиций до известных обывателям терминов (а они, обычно, знают мало слов – кушать, какать и т.п.).