(ч.
Базовая логика функционирования изолированной экономики заключается в том, что потреблять можно только то, что производит сама экономика, и увеличивать производственную базу только инвестируя в нее продукты этой экономики. Как я писал в прошлом посте – пока люди в избытке и можно не париться о доступности рабочей силы, подобная упрощённая модель, будет обеспечивать уверенный экстенсивный рост, причём как производственной базы, так и избыточного потребления граждан. Но вот когда люди заканчиваются, начинаются сложности.
Экстенсивный рост прекращается и надо переходить к росту интенсивному. Это значит, что приходится осуществлять тонкую организационно-распределительную настройку экономики, потенциал которой достаточно ограничен, а дальнейший рост производства может обеспечиваться только за счёт технологического развития. Но хочется большего. Что надо, чтобы потребление росло быстрее, чем позволяет технологическое развитие? Надо выходить из изоляции и находить возможности по обеспечению неравновесного обмена с другими экономиками, т.е. такого обмена, который позволит «получать больше, чем отдавать». Или увеличивать за счёт этих внешних экономик доступный трудовой ресурс, ввозя его к себе в страну, что обеспечит продолжение экстенсивного роста, но только в том случае, если ограничить избыточное потребление ввезённого трудового ресурса (мало платить гастарбайтерам).
В принципе, на таком неравновесном обмене с внешними экономиками был основан еще колониальный формат экономического взаимодействия, т.ч. ничего нового изобретать не пришлось – на смену колониям и метрополиям пришли нео-колонии и нео-метрополии. Как можно организовать нео-колониальное взаимодействие с другой страной? У меня есть пост «Колония», где я описываю, как это может выглядеть в случае классической «вербовки компрадоров», но это уже, скажем так, хардкорный вариант нео-колониализма. Есть куда более приличные принципы установления неравновесного обмена.
Самое простое, это когда у вас есть промышленная база, обеспечивающая бОльшую прибавку стоимости к обрабатываемым ресурсам, чем у незадачливого соседа. У соседа такой производственной базы (капитала) нет, а продукты с высокой добавленной стоимостью ему получить хочется. Ты приходишь к такому соседу и говоришь: «Слушай, Вася, капитала у тебя нет, чтобы такие ништяки производить, смотри какие дилды, а сформировать его в обозримом будущем ты сможешь, только снизив производство избыточных потребительских продуктов и начав инвестировать в капитал. Но если потребление сократится, то твоё быдло начнёт бузить – оно тебе надо? Дай мне ресурсы – вон лежат, я сам всё произведу и часть тебе верну. Ты быдлу дилды за трудодни раздашь и все довольны будут.» Да, если нет чёткой политической воли, обеспечивающей адекватный горизонт планирования и готовность работать с мотивацией населения, то собственного производства дилд не видать как своих ушей – экономика близорука и отодвигать горизонт планирования должна политика. Что в итоге? В итоге страна с хорошей производственной базой обеспечивает неравновесный обмен в свою пользу, что позволяет быстрее наращивать внутреннее потребление.
Что ещё? Конечно, контроль финансовой системы. Современная финансовая система это пиздец, иначе не скажешь. Когда-то со мной не соглашались, а сейчас соглашаются всё больше. Хочу покаяться – не уверен, но, по-моему, мне хотелось, чтобы ЕС решил своровать наши замороженные активы, т.к. тогда по международной финансовой системе был бы нанесён такой удар, что её распад с отказом от универсальной ликвидности и переходом к около-бартерному обмену (расчёты в национальных валютах) ускорился многократно. Но каким-то чудом им хватило мозгов пока не воровать. Однако тенденция роста роли национальных валют неумолима и это явный маркер той самой регионализации экономики.